Рубрики
Сатира

Трудно быть русским, или Конец всех исканий

Дэни сидел в пересадочном аэропорту где-то в Европе (потому что порядочный американец не будет разбираться в европейской культуре и отличать Стокгольм от Сараево), он пролетел уже несколько тысяч километров и не мог наконец дождаться своего рейса на Москву. Его Родина – Техас. По крайней мере, так ему говорили родители. Но может ли он их так называть? Музей Кеннеди для него никогда не был родным местом, хотя для этого можно подобрать и другие объяснения, оставив маму с папой в покое

Дэни сидел в пересадочном аэропорту где-то в Европе (потому что порядочный американец не будет разбираться в европейской культуре и отличать Стокгольм от Сараево), он пролетел уже несколько тысяч километров и не мог наконец дождаться своего рейса на Москву. Его Родина – Техас. По крайней мере, так ему говорили родители. Но может ли он их так называть? Музей Кеннеди для него никогда не был родным местом, хотя для этого можно подобрать и другие объяснения, оставив маму с папой в покое

В голове у Дэни отдавалась единственная песня, которую он выучил на корявом русском:

Я налётчик Беня-хулиган.

Пусть вас не смущает мой наган.

Я вам лучше песенку спою

Про блатную молодость мою…

Перед поступлением в колледж (Дэни имел необъяснимую склонность к славянским языкам, которые и хотел изучать) он вместе с родителями собирал документы. Перелопатили весь дом, всю американскую двухэтажную мечту с газоном, садовыми гномами и дурацким почтовым ящиком, и в одну кучу собрались все бумажки, на которых хотя бы упоминалось имя Дэни. Лучший рисунок за пятый класс, кубок по бейсболу, справка о смене опекунов или об усыновлении, фотография с выпускного… Стоп. Что? Имя, данное при рождении… написано кириллицей – Денис… В Дэни вкралась параноидальная мысль о своём русском происхождении, о России, которая постоянно ему о себе напоминала: славянскими языками, школьным учителем физики (Science), который оказался старым полковником КГБ не у дел, первым поцелуем по пьяни, водочным отравлением…

Где родился, я не знаю сам,

Я и грек, и турок пополам.

И в каких краях я б ни бродил,

Дружбу только с пёрышком водил…

Дэни вдрызг рассорился с родителями, отказался поступать в колледж, топал ногами, кричал – в общем, вёл себя по Достоевскому. Он ему, кстати, тяжело давался, в отличие от Толстого. Дэни постоянно спрашивал себя, почему в России путь счастья – это всегда сектантство, всегда что-то неправильное? И Толстой, и Достоевский писали об одном и том же, но у второго это всегда мрак, мёртвые проститутки, ножички в книжках и воняющие старцы, а у первого – лёгкое, но ложное счастье. Которое заканчивается толстовством, отступлением от веры, вегетарианством. Толстовское счастье ведёт только к vegan-бургеру. Черт, всё ещё не понимаю, что значит быть русским, но вот бургер я бы съел… Вот тут есть KFS, но лицо это мне кого-то напоминает… Тро…Бронш…

– Sir, we are taking off now, turn off you mobile phone.

А. Значит, взлетаем. Yes-yes. Of course. Thanks. Что я вообще я знаю про Россию? Зачем я туда еду? Что мне это принесёт? Пока только ссору с родителями и минус тысячу баксов со счёта за билеты. А мог бы спокойно изучать тот же русский на какой-нибудь кафедре и понтоваться своими русскими корнями, но…

– К’ак’ие ваши до-к’а-за-тель-ства?

– Кокаином.

         Так странно: осталось лететь меньше часа, скоро буду слышать вокруг себя русские голоса. Я уже вижу речки из иллюминатора. Леса, поля… Откуда это невообразимое желание чесать затылок? Расстегнуть ворот рубашки? Русские… Я, на самом деле, даже не знаю, как они выглядят. Вроде шапки со звездой, серп, и молот, и звезда – это уже в прошлом. Ладно, сейчас не время расстраиваться и скучать по… как их там… берёзкам. Пойду на Красную площадь – в самый центр России.

         (прим. редактора) Нам кажется, что имеем полное право упустить маршрут Дэни от аэропорта до Красной площади. Безусловно, для души нашего питомца оно имеет колоссальную роль: где бы он ещё, если не здесь, пополнил свои запасы эскудо такими непереводимыми не только на английский, но хотя бы на приличный русский язык выражениями? Однако, дорогой читатель, сей маршрут тебе знаком, и некоторые выражения ты можешь даже дополнить – а значит, перейдём к финальной части нашего рассказа, в которой Дэни оказался на Красной площади.

         Ого. Вот что называется Кремлём. Красиво. Мне кажется, родители говорили, что фраза «золотые купола душу мою радуют» – плохая. Но это действительно то, что я чувствую… Я до сих пор не увидел ни одного русского. В трансфере были со мной американцы, в такси – грузин. Я бы этого не понял, но ему было важно об этом сказать (да и флаг на зеркале заднего вида мало смахивал на триколор) – вот что значит национальная гордость. Здесь же все говорят на французском, испанском, китайском… А на русском?

О! Вот человек! Русский! Я видел такой наряд в фильме Эйзенштейна про Ивана The Terrible. Он-то мне поможет! Он-то должен всё знать! Осыпанный золотом по рукавам, они волочатся по полу… Зачем так сделано? Вот она, ещё одна русская тайна. Мне нужно понять-понять-понять…

Дэни бежит к опричнику. Он уже взлетает по Никольской, надеясь с ним, простым русским человеком, поговорить. Спросить его о России. Он так много о ней читал, но так мало понял. В голове смешивались фамилии писателей, вождей, названия городов… Дэни бежал, чтобы услышать от него что-то простое, как Пьер у Платона Каратаева. Круглое, русское. Россия, Русь, тройка… Куда ты несёшься?! Куда я несусь?!

И вот, уже почти достигнув его, Дэни падает. Опричник поворачивается и говорит:

– Ас-саляму алейкум, фотографию не желаете?

Текст: Анастасия Евдокимова
Карикатура: Анастасия Воробьёва

Добавить комментарий