«Театр – это долгое плавание в одной лодке. Иногда подводной»

Актёр БДТ, «Karlsson Haus», «Балтийского дома», «Приюта комедиантов» и других театров Тарас Бибич рассказывает о том, что из себя представляет жизнь актёра сейчас и почему афиши антреприз мы видим чаще, чем афиши академических театров.

Как изменились требования к актёру в наше время?

В какой-то степени актёром сейчас быть проще, потому что запросы стали гораздо примитивнее. Однако из-за этого собственные критерии должны быть высокими, необходимо проявлять личную ответственность.


«30 лет назад театр требовал от тебя определённого уровня, а сейчас нужно самому ставить перед собой высокие цели. Только тогда удастся стать значимым в профессии»


Из-за этого в нашем цеху возникают трудности. Во-первых, некоторые артисты просто не у дел, они без куска хлеба сидят. Во-вторых, многие занимаются ширпотребом: «жёлтой» литературой, дешёвой антрепризой и так далее. Предложение рождает спрос, и наоборот. Происходит воспитание публики, которая на это ходит. Возможно, стоит сделать меньше учебных заведений, меньше курсов выпускать. Или установить более жёсткий отбор по педагогам.

– Что можно сказать об антрепризе, когда для игры в спектакле приглашают актёров из разных театров?

– Во-первых, антреприза бывает разная. И у нас, и за рубежом. В тех же Соединённых Штатах и Европе большинство театров – антрепризные. И очень многие из них хороши. А явления низкого качества – это ужасно. И там, и здесь. 

– Как вы относитесь к актёрским «халтуркам»?

– Не уверен, что точно понял ваш вопрос. Вот раньше был чудесный способ заработать артисту – творческий вечер. Как правило, это такой сборник из отрывков спектаклей, стихов, воспоминаний и подобного. Люди старой школы, такие как Валентин Гафт, Константин Райкин, Александр Филиппенко, всё ещё проводят их. За этими людьми стоит интересная судьба, профессиональная и человеческая, поэтому были полные залы. В советское время творческие вечера приносили хороший доход. И артисты называли их «халтурами». Но много бы отдал я, чтобы посмотреть «халтурку» Андрея Миронова, Евгения Леонова или Евгения Евстигнеева. Большинству нынешних медийных артистов такой формат не под силу. То ли публичное чтение стихов утратило свою актуальность, то ли разучились это делать. И публика современная – другая, воспринимает встречу с любимым артистом как автограф-сессию. Благосостояние артистов – вообще болезненная тема, как, впрочем, и всё в нашей стране. Конечно, культура держится на бессребрениках, как бы комично это ни звучало в свете истории с одним режиссёром. Но есть-то всё равно надо. И что делать? Правильно, идти в дешёвую антрепризу. Кошмар, но всё-таки мне кажется, с этим бороться не стоит. Просто нужно заниматься качеством. Ведь сто лет назад, в начале XX века, было огромное количество плохой антрепризы, но при этом были и Константин Станиславский, и Всеволод Мейерхольд, и Лесь Курбас. А качественного театра сейчас немало, несравнимо больше, чем сто лет назад.

– Так почему же хороший театр теряется?

– А почему вы считаете, что он теряется? На целый ряд репертуарных спектаклей не купить билеты за три месяца. Не буду говорить названия, чтобы не раздражать кассиров. Но есть правда и в ваших словах: о многих хороших спектаклях жители и тем более гости города, кроме специалистов, не знают. 

– Как можно улучшить эту ситуацию? – Исправить её могла бы поддержка в медиа. Сейчас есть талантливые молодые театры, основанные вчерашними студентами: «Этюд-Театр», Театр Музея Достоевского, «Lusores». Есть и знаменитые театры, с высшими наградами страны, о которых вы не узнаете у прохожих на Литейном проспекте: «Мастерская», «Небольшой Драматический Театр», «Особняк», «Кукольный формат», «Karlsson Haus» и так далее. У них нет денег, чтобы рекламировать себя. Знающие люди ходят, сарафанное радио работает, но нужно громче говорить об этом. Социальные сети – это мощная реклама. Хотя недавно услышал, что аудитория Фейсбука составляет только 10-15% населения. В столицах, конечно, больше. И что тогда можно сделать? Напечатать в какой-то газете? Сомневаюсь, что там прочитают больше. 


«На экране смартфонов всплывает всё – от отдыха на Мальдивах до модных трусов, – но талантливый спектакль вам не предложат. Потому что этим никто не занимается, за это не платят. А нужно, чтобы заплатили. И в первую очередь – государство»


Сотой части денег, найденных у хотя бы одного полковника в Москве, хватит на годы рекламы хороших театров по всей стране, включая и наружную рекламу. Поставьте как социальную наружную рекламу объявление молодого талантливого спектакля. Конечно, чтобы выбрать такие спектакли, должны быть уважаемые и независимые эксперты. Например, утвердили они на месяц три спектакля, и появилось 15-20 рекламных щитов по городу. Так хотя бы 100-300 человек станут счастливее, добрее, богаче на какое-то открытие, впечатление. Есть ещё вариант, как улучшить ситуацию. Вы вчера смотрели спектакль со мной, «Калека с острова Инишмаан» в БДТ. Его поставил мой друг Андрей Прикотенко. Сейчас он главный режиссёр в театре «Старый дом» в Новосибирске. Разрывается между семьёй в Петербурге и работой. На новом месте поставил чудесные спектакли: «Социопат», «Идиот». Постановки получают премии, ездят по всему миру. Я, конечно, рад за моих друзей в Новосибирске, но ведь Андрей наш. Неужели не нашлось театра для него в Петербурге? Ведь он автор прекрасных спектаклей, которые шли и идут в нашем городе, обладатель высших премий страны. И в это же время в художественном руководстве нескольких театров Петербурга сидят люди-функции, которые ставят перед собой и театром убогие задачи. Вообще, у нас в стране патологическая боязнь смены власти, на любом уровне. Такие изменения воспринимаются не как процесс жизни, а как её крах. СССР никуда не делся, мы ещё «бежим из Египта».

– Когда вы были студентом, служить в одном театре всю жизнь считалось престижным. Сейчас ситуация изменилась. Что даёт вам игра в разных театрах? Есть ли трудности?

Дополнительных возможностей много. Открываются пути в разные театры, что недоступно для актёров, которые принадлежат конкретной труппе. Трудностей тоже хватает: ты должен либо сам искать себе работу, либо быть востребованным настолько, что режиссёры захотят тебя позвать. И если интересен серьёзный театр, а именно о нём мы сейчас говорим, то режиссёр должен тебя знать. Нужно быть «его человеком».

– Что нужно сделать, чтобы попасть в спектакль?

– Театр – это долгое плавание в одной лодке. Иногда подводной. Зачастую жизнь сама сводит людей. Одно дело – когда режиссёра позвали поставить что-то с конкретной труппой. А вот «выношенный» проект он всегда поставит с близкими ему людьми. Даже хорошего артиста для серьёзного проекта не позовут, если раньше режиссёр с ним не общался и не знает его. Они должны будут понимать его с полуслова. С другой стороны, есть целый ряд режиссёров, которые хотят поставить спектакль и могут это сделать. При этом у них нет возможности найти места или нет денег на постановку. Получается, если у меня достаточно сил и ресурсов, то я должен найти площадку, деньги и режиссёра. А порой бывает так, что у режиссёра, который хочет с тобой работать, сейчас контракт, и он не может никого приглашать. Поэтому проще пойти в труппу. Тогда у тебя гарантированно будет заработок, но притом ты подневольный человек. Придётся участвовать в любых проектах. И это неплохо, я считаю. Человек должен приходить на службу.

– Мешает ли разница в уровне и актёрских школах артистов?

– Буду от своей печки плясать. Ту школу, которую мне дал мой учитель Вениамин Михайлович Фильштинский со своими педагогами, я считаю лучшей. Вообще, школа – это единственное, на что ты можешь опереться. То, что даёт тебе почву; твой личный опыт и инструменты, которым тебя обучили; та планка и критерии, которые тебе задал педагог. Она позволяет приспособиться к любым, самым неожиданным изыскам режиссёра.


«Если мне предложат весь спектакль бубнить, или камлать, или стоять с коллегами на голове, я всё равно найду способ, как “не врать”. Это самое главное, ведь единственное, чего не прощает зритель, – это вранья. Твой персонаж, если это нужно в пьесе, может врать, но ты как артист себе и зрителю – нет»


И когда мне предлагают что-то другое на сцене (не другой вид искусства, где я с радостью буду учиться), мне сразу хочется сделать всё иначе. Если кто-то из твоих новых коллег не соответствует тем задачам, которые ты ставишь перед собой, возникает дискомфорт. И здесь важно, хватит ли у тебя терпения, профессионализма, чтобы это сгладить или честно сказать, что такой союз невозможен.

– Как можно выйти из такого положения? 

– Обычно, если режиссёр талантлив и опытен, он может всё исправить. Когда становится понятно, что кто-то не вытянет, режиссёр может взять и «застроить» актёра в спектакле, сделать его роль «функцией». Более того, артист может даже не знать этого, а успех будет. В нашем деле можно выйти из любых затруднений, если есть интерес. Всё держится только на нём. Это же искусство. Если остаются только обязательства, пиши пропало. Эта проблема актуальна для некоторых государственных театров. Если в атмосфере службы сохраняется интерес, театр расцветает. А если нет – то получаются плохие спектакли, и уже публика теряет интерес.

– Что делает театр современным для вас? Например, в спектакле Театра Наций «Утопия» все актёры лежат на сцене, а огромное зеркало отражает их в зрительный зал. Это оправдано, ведь пьеса о 90-х, когда всё перевернулось, исказилось. Героям кажется, что они продолжают жить, но на деле просто барахтаются и не могут встать.

– Оговорюсь, что я не театровед. Возможно, кого-то мой ответ не удовлетворит. Под «современностью» часто воспринимают необычную форму, и это правильно. Но есть два нюанса: только формой всё не ограничивается и не всегда то, что о ней думают, делает театр современным. «Надеть джинсы на Онегина!» Неплохо. Визуально, конечно, стал поприятнее. Но сегодня таких режиссёрских ходов так много, что это, наоборот, провоцирует меня как зрителя: «Ну-ну, и что дальше?» Использовать в оформлении спектакля или в решении мизансцен новые приёмы и технологии – другое дело. Сейчас есть такие выразительные средства, как интернет, аудио- и видеоэффекты, сложная сценическая машинерия. Современные технические приёмы могут быть настолько изощрены, насколько тебе хватит фантазии и денег.


«Вот буквально из последнего. На днях в БДТ, в Фанерном театре, была звуковая скульптура в движении для ансамбля, хора и слушателей “Архитектон Тета”, написанная композитором Борисом Филановским. Все зрители двигались по коридорам и лестницам театра внутри хора и оркестра, участники которого стояли, не видя друг друга. Музыканты звучали слаженно благодаря планшетам и микронаушникам. Поскольку зрители, естественно, молчали и медленно ходили, возник эффект, как будто ты попал в мир Кафки, с его коридорами, абсурдом и странной прекрасной музыкой»


Теперь поговорим об осовременивании содержания. Упомянутый выше Андрей Прикотенко переписывает большинство текстов в своих последних спектаклях. И раньше я относился к этому очень осторожно, ведь текст – это всё-таки единственное, что нам оставил автор, и уже есть прекрасные переводы, не говоря про оригиналы русской классики. Однако Андрей доказал, что это можно делать. В «Социопате» по переписанному «Гамлету» было больше Шекспира, чем во многих «Гамлетах», которые я видел. Там была просто суть, само мясо. Он взял сложнейшие отношения в семьях нашего времени и показал их хлёстко и сильно. И вместе с игрой актёров, цитирующих Шекспира, это было искромётно и страшно. Но современность в спектакле не обязательно должна быть кардинальной. Она может проявляться во взгляде на материал, в том, какие проблемы интересуют режиссёра. Потом уже всё зависит от того, как творческий коллектив справился с задачей. Cовременность должна получиться в твоём уме. И если удалось найти актуальные идеи, если они смогли в репетиционном процессе стать частью актёра и расцвести, вот тогда театр становится современным. Когда это есть – зритель всё равно придёт. Даже если у актёра будет только обычный деревянный стул. А дальше на сцену должен спуститься ангел. Если всем повезло и он пришёл – получается спектакль. 

Текст: Иван Филатов
Фото из личного архива героя

Author: Развилка

Новое медиа про людей, которые создают и исследуют современный мир. Развилка не выбирает хороших или плохих героев, лёгкую или сложную дорогу – свой правильный путь прокладываете вы.

Добавить комментарий