Диванные эксперты не раз обвиняли «людей искусства» в полной оторванности от реальности. А режиссёр Анатолий Праудин в компании коллег тем временем жил сначала в Донецке, потом – на границе с сектором Газа. Впечатлений оттуда хватило на проект «Одиссея. Документальная трилогия». Развилка посмотрела эти спектакли, а теперь делится впечатлениями.

Заупокойная по дому

В начале 2016 режиссёр Анатолий Праудин вместе с актёром театра «ЦЕХЪ» Иваном Решетняком и сценографом Игорем Каневским отправились в Донецк. Они месяц прожили на Второй площадке, в эпицентре вооружённого конфликта. А когда вернулись, создали спектакль «Донецк. 2-я площадка» – монолог маленького человека, который оказался не в том месте и не в то время. Казалось бы, всё по канонам, вот только здесь герой – не выдумка авторов, а реально существующий человек. Это знание и держит в напряжении.

Портрет женщины с неприлично глубоким декольте закрывает дыру в обшарпанной стене. Гудит электрическая плитка, на ней – кастрюля с украинским борщом. Железная койка прижата к стене. Окна завешены плотными листами бумаги. Это – целый мир для столяра Жеки. Здесь герой пережидает бомбёжки, вспоминает убитых соседей, пьёт в одиночестве и с расстановкой рассуждает о гуманитарной помощи от Путина и Захарченко.

Сначала от происходящего на сцене получаешь культурный шок. Никогда не подумаешь, что украинские междометия в дуэте с отборным русским матом могут так напугать. Но это проходит, герой раскрывается. В конце его история похожа на колыбельную. Или заупокойную. Перед нами уже не чернорабочий, а человек, переживший целую трагедию.

У Жеки был свой рай на земле – любимая работа, дружные соседи, скоро обещали выдать квартиру. А война разом всё забрала. Пошёл в ополчение, чуть не погиб и вернулся туда, откуда начал. Но документы помнят ошибки молодости – в паспорте штамп, в Украину ни ногой, прощай, семья. «Раньше надо было думать» – повторяет он, закуривая очередную сигарету. И, кажется, сам не верит, как оказался в этой комнатушке с крысами. А вместе с ним не верится зрителям – хороший же парень, угораздило ведь.

Ужас притупляется алкоголем, Жека любуется постером на стене. Для него эта женщина – не просто очередная оголённая особа. Это Ани Лорак – любимица Жеки. Он даже готов сбренчать любимую из её песен на своей однострунной гитаре. Лорак хочет, чтобы её забрали к оранжевым снам. А наш герой просит путешественника из России забрать себя к Путину. Из двух зол…

Жека – хорошо проработанный персонаж. Но даже у него не получается удержать внимание все два часа. Его одного мало. И это сценарный пробел, которого удалось избежать в последней части трилогии…

«Цева адом»

«Щетинка – у чушки, чешуя – у щучки». Актёр Виктор Бугаков перепрыгивает с ноги на ногу, перемещаясь по периметру клетки, и произносит скороговорки. Делает одни и те же движения: с левой на правую, чуть прокрутился, опять с левой на правую. И так до начала постановки. 

В зале темнеет. Мужчина останавливается. «С крепким веслом на плече и покоя не ведать, покуда…» – эпиграфом становится отрывок из 23 песни гомеровской «Одиссеи». Взятый из середины совет воткнуть в землю весло как лопату оказывается без начала и без конца. Герой надевает носки, кроссовки, неторопливо завязывает шнурки и самостоятельно расставляет декорации внутри небольшой клетки-сцены. Вот перед ним появляется земля с сеном, небольшой вентилятор, холодильник, на котором висит портрет уже полюбившейся нам Ани Лорак. 

Летом 2019 Праудин вместе с Игорем Каневским и Виктором Бугаковым поехали в горячую точку за новым материалов. В этот раз в Нир-Ицхак – израильский кибуц на границе с сектором Газа. Там они работали как волонтёры. Кибуц – сельскохозяйственная коммуна в Израиле. Нир-Ицхак находится в зоне вооружённого конфликта, и, по словам Виктора, героя постановки, до газы можно дойти буквально за 40 минут. 

Главный герой пьесы, болгарин Виктор, приехал в кибуц за компанию со своим другом на три месяца. А остался на три года работать в зоопарке. Изначальный моноспектакль стремительно разрастается: вот уже Виктор общается с Илоном, владельцем зоопарка, который смотрит на него сверху с маленького экранчика. Потом перебрасывается фразами с уже знакомым нам украинцем Жекой, который сидит в глубине зрительного зала. Тут же по скайпу Виктору звонит своей девушка Сапфир, которую он ласково называет Сапуш. Даже с искусственными животными, которые герой собирает во время постановки, он умудряется разговаривать и ни на секунду не остаётся один со своим внутренним голосом.

Зрители проживают с Виктором три дня. Умиротворённый, как хиппи, мужчина не обращает внимания на пролетающие самолёты и бомбы, взрывающиеся рядом. Виктор уверен, что ракеты с ним ничего не сделают, что они «кривожопые», как говорит его любимая Сапуш. Жеке он предлагает спрятаться в бункере, а где-то израильские сирены повторяют «Цева адом», дословно – «красный свет». Так оповещают о ракетах. Для жителей кибуца это обычное дело, поэтому Сапфир больше обеспокоена покупкой нового пылесоса нежели безопасностью возлюбленного. Война становится бытом.

Постановка «Сектор Газа» наполнена отсылками к Ветхому Завету. Виктор даёт имена животным, спрашивая об этом Жеку, как первый человек. Новоиспечённый Адам не понимает создателя райского уголка, англичанина Илона, который смотрит на него, будто с небес, с маленького чёрного экранчика над сценой. Тот запрещает ему кормить змею, потому что «это должны делать наученные люди», но Виктор переживает за помирающее на жаре животное и пытается помочь ему яблоком.

Но рай на земле оказывается тюрьмой. Герой постановки за решёткой зоопарка грезит о свободе. День изо дня его птичий танец становится тревожнее, а руки-крылья перестают сохранять баланс. Но Виктор не может быть свободным. Его мирное небо существует только на маленьком чёрном экранчике над головой. Человечество само выстраивает для себя клетки, а люди превращаются не просто в животных, а в пушечное мясо. Так и Виктор, бесцельно шатаясь по жизни, посадил себя за решётку. 

На третий день скандалы с любимой женщиной, склоки с работодателем и оповещения о ракетах главный герой запивает водкой. В этот момент он теряет свою человечность и становится ещё более похожим на животное за решёткой.

«Цева адом». Виктор переходит на крик. Он уже не в состоянии контролировать себя. «Цева адом». Ему плевать на бомбёжку, у него свои взрывы поважнее. «Цева адом». Идеалов уже не осталось. Вокруг только хаос. 

Виктор становится для себя бомбой: некогда райское место он разрушает, при этом всё время пытаясь покормить полудохлую змею. Такая желанная для него свобода уже не помещается в пространство зоопарка. Как животное, которое всю жизнь продержали в неволе, он убегает оттуда, совершенно не приспособленный к окружающей среде. Но оно ему и не нужно: настоящую свободу он может получить только после смерти. И вот он с лопатой бежит прямиком до сектора Газа.

Текст: Анастасия Филиппова, Дарья Морозова
Фото: архив театра ЦЕХЪ

Опубликовано Развилка

Новое медиа про людей, которые создают и исследуют современный мир. Развилка не выбирает хороших или плохих героев, лёгкую или сложную дорогу – свой правильный путь прокладываете вы. Посмотреть больше записей

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Exit mobile version