Свои доползают сами

Он похож на милиционера дядю Стёпу – высокий, добрый и тоже время от времени помогает пожарным. На флоте, правда, не служит, но зато умеет управлять резино-моторными лодками и погружается под воду в поисках тех, кто утонул. Да и зовут его не Степан, а Антон, и фамилия у него Хашабаев. А ещё у него, как и у героя Михалкова, есть жена и сын.

Курс – горы

– Мы с семьёй живём на Северном Кавказе, в Ставрополе. Жена Катя воспитывает сына Мишу – ему сейчас год и четыре. Путешествия любим: в последний раз, например, ездили в Крым. А весной ездили по Золотому кольцу. Правда, если раньше могли себе позволить спонтанные поездки, то сейчас просто так не получится сорваться – ребёнок и работа не дадут. Обычно у людей график 5/2 и чуть ли не за год известно, когда выпадет отпуск. У меня совсем по-другому: сутки отдежурил, а до дома можно просто-напросто не доехать – вызовут обратно. Бывало, собирались на отдых, но появлялись командировки, отпуск приходилось двигать.

Любим выезжать в горы. Большинство моих увлечений также связаны с высотой: горный туризм, альпинизм, горные лыжи, а ещё мотоцикл, водолазные работы и погружения. Родители прививали любовь к горам тем, что просто выезжали туда по выходным. Это были не восхождения, а обычные прогулки. А однажды мне предложили пойти в поход – младшего брата не пускали одного. Сходил один раз, так и остался в туризме. 

В университете секции горного туризма не было, мне предложили попробовать себя в альпинизме. Но ребята с секции отнеслись к новенькому скептически: «Ай, турист! Туристы у нас надолго не задерживаются». Но я не только задержался там надолго, но ещё и получил первый спортивный разряд по альпинизму и третий по скалолазанию. 

При переходе в профессиональное подразделение становимся универсалами: мы и водители, и спасатели. Здесь уже появляются дополнительные обязанности – в зависимости от того, сколько у тебя ещё специальностей. У меня вот их девять.

Поиски продолжаются

– Свои первые задания в роли профессионального спасателя не помню, а вот до прихода в МЧС – да. Я тогда был в альплагере «Узункол» в Карачаево-Черкесии, в один день произошло сразу пять несчастных случаев. Моя группа отправилась на один из них.

Работа спасателя – не всегда истории о героях со счастливым концом. Случается и так, что всех теоретических и практических знаний не хватает, чтобы спасти человека. Но мы всё равно бьёмся до последнего. Не бросаем человека, доходим, забираем. Хотя бы само тело мы доставляем до родственников.


Случается и такое, что турист уходит в горы или лес, не сообщает о своих действиях никому и пропадает. Ну нигде он не отметился – где искать?


Начальство строит догадки с теми, у кого больше опыта. Начинается определение, в какую сторону человек мог выдвинуться. Опрашиваем местных жителей, читаем СМС того, кто пропал. Если через время понимаем, что живым пропавшего найти шансов мало, дело всё равно не бросаем, ищем.

На поиски нет ограничения по времени, только потом поисковая группа уменьшается. Иногда сложно определить, жив ли ещё человек. Если в воде понятно, что не выплывает он в течение 15-30 минут, он уже не живой, то в лесу или горах всё не так просто.

«Тебе с этим работать, а не жить»

– Имеем право не спасать человека, если это будет стоить жизни нам же. Есть обоснованный риск, а есть необоснованный. К примеру, мы с коллегами две недели искали туриста, который восходил на Эльбрус. Его группа шла несвязанная по леднику, он сорвался и улетел вниз. Понятно было, что ищем уже не живого человека, но тело найти надо. Нужно было попасть на сам ледник. Три вертолёта пытались, но так и не смогли высадить группу: обвалы и камнепады мешали. Пришлось прекратить поиски.  

Когда только аттестовывался на спасателя, нам сказали одну вещь, очень хорошую: «Нужно относится к этому как к работе. Тебе с этим работать, а не жить». Приходится привыкать и притуплять свои эмоции. 

Спасатели ведь то же самое, что циркачи. Вот акробат выходит на трос, на высоту. При любом раскладе у него есть страх сорваться, но чем больше он ходит по этому тросу, тем больше у него это притупляется, тело подстраивается, становится более пластичным.

Спасатель должен быть готов не только физически, но и психологически. Недавно на территории Ставрополя, например, проходили всероссийские кинологические учения. Участники и сами не знали, что их ждёт. Их запустили на сутки на территорию полигона, где постоянно появлялись какие-то пострадавшие. Чуть отвлёкся – и ты сам пострадавший. Тебя выносят на условную площадку скорой помощи твои же товарищи. Суть в том, что в спецподразделениях нельзя играть, например, в пейнтбол, потому что люди перестают бояться того, что их могут убить. Попали и попали, и чё? А на учениях всё устроено так, чтобы было давление. Пока приходишь в себя, уходит время у твоей команды, из-за тебя вся суета, вокруг все носятся.

И хотя есть такое поверье «Свои доползают сами» – в реальной жизни, если спасатель пострадал, то всё равно в первую очередь товарищи будут вытаскивать его. Когда-то считалось, что один спасатель может спасти семь обычных жизней. В него вложены куча знаний и практических умений для того, чтобы он мог спасти больше людей. Человек, попавший в беду – уже в беде, а так ты можешь своих вытащить и увеличить шансы. В какой-то момент наступает аварийный сигнал, говорят: «На выход, есть опасность пострадать самому!» –  и ты, конечно, валишь. Потому что если сам там останешься, то уже ничем помочь не сможешь, а только добавишь работы своим же товарищам.

Текст: Алина Бородкина
Фото из архива героя

Author: Развилка

Новое медиа про людей, которые создают и исследуют современный мир. Развилка не выбирает хороших или плохих героев, лёгкую или сложную дорогу – свой правильный путь прокладываете вы.

Добавить комментарий