Рубрики
Бельэтаж

Слава слова

«Я наелся и накомпотился!» ‒ заявляет пухлощёкий малыш, чем вызывает тёплый смех у родителей. Русский язык скрывает в себе механизм бесконечной импровизации. Попробуйте овладеть этим механизмом, и сможете разнообразить свою речь и запомниться собеседникам.

«Я наелся и накомпотился!» ‒ заявляет пухлощёкий малыш, чем вызывает тёплый смех у родителей. Русский язык скрывает в себе механизм бесконечной импровизации. Попробуйте овладеть этим механизмом, и сможете разнообразить свою речь и запомниться собеседникам.

Если вы знаете о неологизмах ‒ новых, ещё не прижившихся в языке словах, ‒ возможно, вам довелось слышать и об окказионализмах, этаких языковых бабочках-однодневках. Хотя лучше скажу «бабочках-одноминутках» ‒ вот сразу и пример. Окказионализмы (occasio ‒ «случай») ‒ слова, возникающие при случае.


Как в ситуации с «накомпотился»: для постоянного использования это слово не нужно, но, когда напьётесь компота, можно такое словечко придумать, озвучить и забыть


Придумать окказионализм с непривычки может оказаться непросто. Но стоит потом в разговоре сказать вместо «Ваня думает только о матросской службе» «Ваня совсем обматросился», как собеседник запомнит вас человеком остроумным и оригинальным.

Неологизмы создаются для обозначения понятия, которое язык ещё не обозвал. Или обозвал слишком длинно. Так у нас появились всевозможные «сторис», «эсэмэсить», а ещё раньше, например, «самолёты». Постепенно эти слова закрепились, так как оказались востребованы: не каждый ведь раз придумывать, как назвать эту летающую штуку с людьми внутри. А окказионализм недаром называют индивидуально-авторским неологизмом: всем носителям языка он не нужен, он бы не стал употребляться часто. Он нужен только вам и только в конкретный момент.


И что ещё важнее, окказионализм отражает ваши эмоции и образ мыслей. Сравните: либо «Мама не пускает гулять», либо «Монстромама не пускает гулять»


Окказионализм чаще применяется в качестве шутки. Пожалуй, самый известный пример ‒ пушкинское «и кюхельбекерно, и тошно» в юмористическом наезде на Кюхельбекера. Из фамилии друга поэт сделал наречие, уравнял его с «тошно» и таким образом дал характеристику несчастному Кюхле. Между прочим, если хотите произвести хорошее впечатление в кругу литераторов или филологов, скажите невзначай: «Ох, что-то мне кюхельбекерно», ‒ вас поймут, вас оценят.

Обычно окказионализмы, как конструктор, собираются по подобию других слов. Только какая-нибудь морфема ‒ корень, приставка, суффикс, неважно ‒ заменяется. Словно вы построили лего-машинку, а потом заменили водителя человечком из другого набора. И он порулил в другой смысл.

Для тренировки можно в процессе разговора пытаться из любого слова сделать окказионализм. Самый простой способ ‒ поменять корень, чуть сложнее ‒ нарастить другие приставки и суффиксы: тут вы уже не водителя меняете, а грузовик в седан перестраиваете. К примеру, укладываете вы кого-нибудь спать и очень хотите съехидничать. В случае замены водителя, то есть корня, у вас выйдет что-то вроде «Захрапывай скорее». А если наращивать морфемы ‒ «Добрюшечной ночи» или «Запокойных снов».

Верх мастерства ‒ когда вы не только перекраиваете слово, но и вписываете его в подходящий контекст. Как Пушкин со своим «кюхельбекерно»: прочитайте полностью стишок (https://rvb.ru/pushkin/01text/01versus/0217_22/1819/0068.htm) и поймёте, о чём я. Или вот сразу другой пример. На днях мой друг пытался приготовить в микроволновке бутерброд, но сыр на верхушке кулинарного сооружения упорно не плавился. Друг раздосадованно махнул на него рукой и голосом Винни-Пуха сказал: «Это какой-то не плавильный сыр!» Посчитаем убитых зайцев: было сказано, что сыр не плавится, выражена грусть и озадаченность, как у Винни-Пуха с «неправильными пчёлами», а ещё этим виртуозным приёмом мой картавый друг избежал личного фонетического ада.


Умением коверкать слова славятся сотни картавых людей, а умением коверкать слова в свою пользу ‒ единицы остроумных


Мы часто слышим распространённые фразы типа «Ты не пройдёшь» или «Нельзя просто взять и…», люди даже создают свои коронные фразы, а на уровне слов шутки встречаются реже, и потому выходят эффективнее. Это всё равно что дизайнерские решения: можно скомбинировать уже готовые элементы, а можно изменить их суть и получить на выходе что-то более новое, яркое и запоминающееся.


Сочетая слова, вы играете уже с готовыми элементами. Комбинируя морфемы, вы взламываете код языка и ведёте беседу на уровне почти подсознательного восприятия смыслов


Что очень выгодно, если, конечно, вы не находитесь среди иностранцев: всё же лампочка «есть контакт» загорится только над носителями русского языка. Кстати, именно поэтому творчество многих писателей в переводе на другой язык теряет значимость и яркость. Так что не спешите судить, заслужил ли классик быть классиком, пока не вникнете в чужой язык и не прочитаете произведения в оригинале. Да что там классика: даже комические иностранные сериалы вам смешными не покажутся, если они основаны на таких «подводных» возможностях слов.

Зато с носителями языка не стоит бояться экспериментировать: общее значение хаотично составленного слова они точно поймут. Морфемы ‒ вообще мощная сила. Это доказал ещё лингвист Лев Щерба своим предложением «Глокая куздра будланула бокра и кудрячит бокрёнка». Ничего не понятно ‒ но всё понятно благодаря окончаниям и суффиксам: некто («куздра») что-то уже сделала («будланула») с кем-то (с «бокром») и что-то теперь делает («кудрячит») с его детёнышем (с «бокрёнком»). А ещё есть характеристика этого некто («глокая»). Бред бредом, но мы понимаем, в целом, что происходит. А если вместо набора букв, как здесь, будут вполне применимые к ситуации смыслы, то их однозначно считают. Хотя может и многозначно, но от этого будет только интереснее.

Кроме выразительности речи, наполненной (или хотя бы разбавленной) окказионализмами, я обещала, что вас запомнят. Основывается это смелое заявление на таком понятии, как речевой слепок личности. Героиню популярного русского сериала мы безошибочно определим по «едрид-мадрид!», а английского сыщика ‒ по его «элементарно!». Вы и сами, наверняка, передразнивали в беседе общих знакомых по характерным для них словам. То же и с окказионализмами. Один из персонажей известной мне книжки постоянно выражает свои эмоции словечком «очешуительно» (он дракон, ему можно), а другой извиняется словом «извентиляюсь» ‒ и автору не нужно каждый раз прописывать, кто что сказал, всё ясно и так. И даже необязательно повторять снова и снова одно слово: привычка охарактеризовать ситуацию окказионализмом или ознаменовать так свой приход уже выделит вас в компании.


Не «примчался», а «притараканился», не «присяду тут с вами», а «прикреслюсь, вы не противорожаете?» ‒ в порядке бреда, но всё же


Только потренируйтесь сначала, это должно звучать остроумно, а не навязчиво (как сейчас, ой). А то вполне можно получить от друзей тапочком. И нет, это вовсе не личный опыт…

А можно, действительно, повторять одно и то же слово. Несколько летающих тапков после неудачных попыток ‒ и вот какая вырисовывается перспектива. Если употребите свой окказионализм несколько раз, потом услышите его от друга, а потом от друга друга ‒ поздравьте себя обязательно, ваш окказионализм стал полноценным неологизмом. И теперь, как и любой удачный неологизм, имеет шанс остаться в языке. Так в истории наследили (оп, окказионализм, уловили всю палитру значений?) многие русские писатели. У одного Николая Карамзина наберётся больше десятка: «трогательный», «впечатление», «эпоха», «промышленность», «гармония», «катастрофа»… Даже слова «интеллигент», «лётчик» и «инопланетянин» имеют своих авторов, но об этом вы можете почитать отдельно.


Важнее то, что, оседлав коняшку окказионализмов, вы вполне можете закрепить своё имя в истории и словарях. Тихий-мирный путь к славе


Только тапочки от гостей спрячьте.

Текст: Маргарита Воротникова
Иллюстрации: Юля Саликеева

Добавить комментарий