А вот Никита Глазырин, он хочет быть журналистом, – говорит она, нависнув над партой. Пахнет от неё не то ладаном, не то картошкой. 

Вообще, когда я учился в школе, среди учеников ещё не было моды на депрессии, биполярные расстройства и прочую психосоматику. То есть все эти проблемы существовали на самом деле, но хранились где-то на дне портфелей, густо покрытые раскрошившимся печеньем из столовки. 

Школьный психолог раз в год забегала к нам, чтобы наказать не перетрахать всё живое. Ну или хотя бы обзавестись, как она это называла, «резиночками». В общем, о психологии мы знали мало. Какие-то проблемы, может, и были обозначены в личном деле каждого, но дальше сплетен учительской они не просачивались. Поэтому-то мы все немного удивились, когда наш одноклассник Вова съехал с катушек. 

Дело было весной. Челябинское солнце наконец отогрело поле, и мы, уломав несгибаемого (он недавно порвал мышцу, показывая как садиться на шпагат) физрука, высыпали на улицу гонять мяч. Справедливости ради: классуха в начале марта попросила не звать Вову играть в футбол. Мол, у него здоровье слабое. «По рукам, – подумали мы, – будет стоять на воротах». Вот и в тот день над выбором голкипера мы долго не думали. Дальше началась обычная школьная свистопляска: бей-беги, смотри, как Киря возится с мячом. Ну, значит, бьём, бегаем и смотрим. Вот только Киря, окончательно завозившись, случайно отправил снаряд залпом по Вове. И вот тут-то мы все немного удивились, когда наш одноклассник Вова съехал с катушек. 

Дальше он носился за Кирей по всему полю, покрывая сотни метров в секунду и нас благим матом. Глаза у него были совершенно не своими. Да и бегать он никогда там быстро не мог. 

Через пару дней был субботник. Уже остывший Вова вместе со всеми разгребал листья, пузырьки от бояры и бесконечные обёртки от шоколадок на поле. Никакой охраны за ним не ходило, грабли его ничем не отличались от наших. Всё шло своим чередом: греби, скидывай в мешок, таскай. Ну, значит, гребём, скидываем и таскаем. Вот только Киря, дай Бог ему здоровья и прыти, подшутил над Вовой. И тут мы уже не так сильно удивились, когда наш одноклассник Вова съехал с катушек. 

Дальше он носился за Кирей по всему полю, размахивая граблями. Листья сыпались с них, пузырьки бояры катились по земле… 

Неделю спустя сидим на алгебре. Вова уже семь дней не ходит в школу. Классная руководительница, она же учитель алгебры, говорит, что ей нужно отлучиться. Наказывает сидеть смирно, решать пример, ждать её. Ну, значит, сидим, решаем и ждём. И Киря сидит, решает и ждёт. И все сидят, решают и ждут. 

Открывается дверь, входит незнакомая женщина. Улыбается. Чуть ли не подмигивает. Нам такое по душе, мы, в принципе, люди тоже весёлые. Женщина начинает обходить класс. Останавливается у первой парты.

– А это Настенька Скворцова, отличница, у неё ещё мама орнитолог. 

Идёт дальше. Улыбается. Чуть ли не подмигивает. 

– Это Серёжа Иванов, он любит играть в компьютер. 

– Вот Аня Никифорова, она отлично поёт. 

– А вот Никита Глазырин, он хочет быть журналистом, – говорит, нависнув над партой. Пахнет от неё не то ладаном, не то картошкой. 

Идёт дальше. Но не улыбается. И уже совсем не подмигивает, а так, скорее, глазом подёргивает. 

– А здесь Кирюша Житников, у него мяч вместо головы! 

Потом она била его портфелем в отместку за сына, проклинала и вообще была им недовольна. В целом, тут мы уже перестали удивляться. 

Хотя, вроде бы, есть чему: живёшь себе спокойно, типа учишься, потом – бац – грабли летят, женщины приходят, Вова пропадает. Да, была предпосылка – «классуха попросила не звать играть в футбол». Но какой девятиклассник поймёт такой тонкий намёк? Почему никто не сказал по-человечески: «У парня проблемы. Это не смешно. Вот что с этим делать»? Чем занималась всё это «обострённое» время школьный психолог – «резиночки» развешивала? 

У меня нет ответов. Есть только интернет и сайты с вакансиями. Так вот, от педагогов-психологов на них требуют очень многого (как правило, список обязанностей просто скопирован с другого объявления о найме), но нигде не говорится об информировании учащихся. То есть наш школьный психолог и не должен был нам говорить о проблемах одноклассника! Это не вопрос «нашей» безопасности, скорее – его. Знай мы, не было бы ни мяча, ни шуток – ничего. Может, в конце концов, и я бы понял, что писать «съехал с катушек» – не совсем этично. 

А Вова потом закончил христианскую школу. И мы закончили школу. Только какую-то совсем другую.

Текст: Никита Глазырин
Обложка: Элина Полянина

Posted by:Никита Глазырин

Я Никита Глазырин

Добавить комментарий