Просто нужно похудеть

«Доктор Хаус» уже стал классикой. Первый сезон, 16-я серия. Десятилетняя школьница оказывается в больнице из-за сердечного приступа. У неё лишний вес. Часть врачей хочет выписать ребёнка: «Надо просто меньше есть и больше двигаться!» Мама уверяет, что её дочь питается согласно установкам диетологов и каждый день упражняется. За время пребывания в больнице девочке становится хуже, диагноза нет. Только после того, как Хаус решает рассмотреть ожирение в качестве симптома, а не причины заболевания, команде удаётся выявить настоящую причину болезни.

Закрываю вкладку с сериалом. Как будто кто-то вслух прочёл мне мою медицинскую карточку. Только с элементами триллера и сжатую из-за требований телевизионного хронометража. 

Писаная красавица 

Лет в восемь во время общего профилактического осмотра диетолог поставила мне первую степень ожирения. В десять лет, когда я сильно порезала руку, большой и круглый, словно шар, хирург во время процедур снятия швов и перевязок несколько раз повторил: «Завтрак съешь сам, обедом поделись с другом, а ужин отдай врагу», – при этом больно хватая меня за складку внизу живота, как бы добавляя своим словам наглядности. 

Каждый считал своим долгом оценить мой внешний вид. Папа тоже периодически ставил меня напротив стенки, осматривал, как художник, с разных ракурсов и с мудрым видом заключал: «Килограмм десять уйдёт – и будешь писаная красавица!»

В подростковом возрасте гормональные изменения взяли своё и ситуация закономерно усугубилась. Тогда же я начала заниматься спортом. Танцы, баскетбол, футбол. Одно лето мне пришлось провести в городе, присматривая за братом. На тот момент я уже несколько раз пробовала похудеть, но все попытки ни к чему не приводили. Целый месяц мы каждый день по многу часов проводили на дворовом поле, которое плавилось от жары, играли в футбол и обедали по диетическому плану. По прошествии месяца никаких изменений не наблюдалось. 

Часть лета 2016 года провела в больнице. Инфекционный мононуклеоз – крайне неприятная болячка, что-то вроде гнойной ангины. Две недели моим единственным лакомством был физраствор внутривенно: невыносимо больно было даже самостоятельно пить воду. После таких пыток статичность цифр на весах показалась особенно ненормальной. 

Медицинские круги

«Есть ли в семье у кого-то проблемы с щитовидкой?» – этот вопрос на школьном медосмотре и направление от врача на узи стали первым этапом в череде попыток выяснить причину, по которой мой организм патологически не желает прощаться с накопленным. Ничего выявить не удалось. 

Получила направление к эндокринологу. Стандартный набор: анализ крови на сахар и дневник питания никаких аномалий не выявили. Специалист из поликлиники только развела руками и выписала направление к нефрологу: «Может быть, вы правы, и это действительно как-то связано с задержкой жидкости в организме…»

Нефролога не впечатлила причина моего визита. Пациент, который пытается выяснить причину своего ожирения, зачастую вызывает негативную реакцию. Все рекомендации сводились к тому же дневнику питания, а также постоянному мониторингу мочи и нескольким курсам мочегонных. Жалобы на неврологические симптомы были проигнорированы. 

Так появился принцип: ходить в поликлинику только за справкой после простуды.

Последний акт драмы о моём ожирении решила поставить нервная система. Частые головные боли, неконтролируемый беспричинный плач и разные продолжительные тики, апогеем которых стал непроизвольно дёргающийся большой палец на руке. Ко всему прочему прибавились сильные боли в животе.

Благодаря тому, что мама работает в больнице, меня в качестве профилактики оформили на дневной стационар и дали направления ко всем нужным и ненужным врачам.

Дальнейшее напоминало школьную игру по станциям: поверхностно и по большей части неинтересно.

Молодая девушка-эндокринолог в коротком нежно-розовом халате долго листала мою карту и спустя десять минут заключила: «Ну, я у тебя ничего не вижу. Стол номер восемь – диета при ожирении и есть всего поменьше». На глаза навернулись слёзы. Отчасти потому, что неконтролируемый плач был одним из моих симптомов…

Через несколько минут я пыталась успокоить себя уже в коридоре у следующего кабинета, а затем сквозь всхлипывания отвечала на вопрос о своих жалобах даме-неврологу, которая напоминала секретаршу пиксаровской «Корпорации монстров»

– Сейчас столько диет, неужто не собрать себя в кучу и не похудеть, наконец! – растягивая слова и постукивая длинным кроваво-красным маникюром по ноутбуку.

Сквозь слёзы я попыталась ответить, но услышала: «Раздевайся, становись на весы!»

Я, оголённая до трусов, с дёргающимся веком и опухшими от слёз глазами, слушала о том, насколько ненормально в моём возрасте быть толстой (ей-то уже 40 лет, она сама жизнь повидала).

– Да что ты всё ревешь?! – удосужилась-таки спросить невролог в конце осмотра.

Ничего не ответив и надев на левую сторону кофту, я вылетела из кабинета.


Случайно в мозг 

МРТ мозга в рамках стационара: «Давай сходим, а то самим очереди и дорого». Десятиминутный шум в футуристичной камере дал ответы на все вопросы. Гормональные растяжки, нейрогенный мочевой пузырь, тики, кисты, которые обнаружились на УЗИ и были причиной болей в животе, лишний вес – всё восходит прямо или косвенно к случайно обнаруженной незначительной дисфункции гипоталамуса. Думаю, вы уже догадались, что это часть мозга, связанная с обменом веществ?

Моя история не частность.

В экспертном медицинском журнале «Obesity Reviews» проблему фэтшейминга в здравоохранении назвали системной уже в 2015 году:

«Во-первых, медработники производят менее ориентированную на пациента коммуникацию с теми, кто, по их мнению, с меньшей вероятностью будет соблюдать указания. Распространённый и прямо одобряемый стереотип среди медработников о пациентах с ожирением: те вряд ли выполнят рекомендации по лечению или заботе о себе, они ленивы, недисциплинированны и слабовольны.

Во-вторых, специалисты, предоставляющие первичную помощь, оказывают меньше уважения пациентам с ожирением по сравнению с пациентами без него, а низкий уровень уважения способствует менее комфортной коммуникации и менее качественному предоставлению информации.

В-третьих, врачи могут распределять время по-разному, уделяя меньше времени объяснениям пациентам с ожирением их состояния. К примеру, в одном исследовании медработников попросили оценить данные пациентов либо с ожирением, либо без, распределённые в случайном порядке. Медработники, которым достались пациенты с ожирением, с большей вероятностью оценивали возможную встречу как пустую трату времени. Выяснилось, что они бы провели на 28% меньше времени с пациентом по сравнению с теми медработниками, которым достались пациенты без избытка веса.

Наконец терапевты могут приписывать лишние симптомы и проблемы ожирению, а также не проводить диагностическое тестирование и не рассматривать какие-либо способы лечения, отличные от совета сбросить вес. В одном исследовании, в котором принимали участие студенты-медики, фактические пациенты с затруднённым дыханием с большей вероятностью получали рекомендации по изменению образа жизни, если они обладали избыточным весом (54% против 13%), и с большей вероятностью получали препараты от симптомов, если их вес был нормален (23% против 5%)».

Моя медицинская карта и история девочки из «Доктора Хауса» похожи. Их объединяет элемент случайности, который в одном случае спас жизнь, а в другом – позволил жить без ощущения неправильности.


Текст: Анастасия Петрова
Перевод с английского: Юлия Лысова
Иллюстрации: Анастасия Петухова

Добавить комментарий