Ни уехать, ни остаться: история одной непризнанной республики

19 июня 1992 года. Выпускной в небольшом городе Приднестровья – Бендерах. В тот день смех, песни и разговоры сменились выстрелами. Вооружённые формирования Молдовы ворвались в Бендеры.

Двадцать восемь лет спустя об этой трагедии всё ещё помнят. В школах до сих пор рассказывают о приднестровском конфликте, о его кульминации и начале. Ещё летом 1989 года Верховный Совет Молдавской СССР разработал и принял закон о «Государственном языке». Согласно нему, официальным языком избрали не молдавский на основе кириллицы, а румынский. Приднестровцы, которые в основном говорили на русском, восприняли эту новость болезненно – как законодательную дискриминацию по национальному признаку. В регионе начались протесты, которые вскоре переросли в провозглашение Приднестровской Молдавской Республики.

Такое решение только обострило противоречия между обеими сторонами. Молдавия, посчитав действия приднестровцев незаконными, встала на силовой путь решения проблемы. Как итог – вооружённый конфликт, частично урегулировать который смогли только при вмешательстве России, Украины и ОБСЕ. Приднестровье стало самостоятельной республикой. Правда, ни одно государство мира, входящее в ООН, не признало государственности и суверенитета ПМР. 

Но одно дело – слушать о конфликте на уроках истории. Другое – жить в этой непризнанной республике. 

Возвращение в детство

Тарас родился в семье военного. Наверное, поэтому с самого детства чувствовал «повышенную боевую готовность».

Не перманентный страх, когда просыпаешься ночью в холодном поту и думаешь, что танки скоро появятся в городе. Просто внутреннее беспокойство. «У меня был страх, что всё это очень хрупкое. Маленький хрупкий мир», – признаётся Тарас. 

В детстве трудно понять смысл, причины и последствия приднестровского конфликта: «Когда ты маленький мальчик 9 или 10 лет, ты ничего не поймёшь, даже если взрослые всё расскажут. Живёшь с этим, как человек из глубокой российской провинции, даже не зная другой жизни». 

«Осознание приходит уже потом, само собой», – рассказывает Тарас. Спустя пару лет он начал сильнее интересоваться историей и лучше понимать политические международные процессы. К тому же, в школе приднестровский конфликт освещали детально: «Не как что-то локальное или незначительное, а как скорбное событие в жизни нашей республики, сравнимое с Великой Отечественной войной. О таком не забывают».

Но забвение – беда постсоветского пространства. Тарас говорит, что «в России память о некоторых конфликтах 90-ых, к сожалению, стирается. В Приднестровье же такого не происходит: постоянно открываются новые памятники, проводятся мероприятия». Словом, там чтят историю республики. Хоть она и непризнанная, небольшая, и далеко не самая богатая.

Советское прошлое, застой и перспективы

«Живём мы хуже, чем в России», – говорит Тарас. По его словам, в Приднестровье нет никаких возможностей для того, чтобы поддерживать и развивать экономику. Нет больших торговых центров, известных брендов и огромного количества туристов. – Не стал бы сравнивать положение в республике с той нищетой, которая есть в африканских странах, например. У нас не гуляют полураздетые мальчики по полю. Но живут многие люди действительно для того, чтобы выживать. Приднестровье – это, по сути, воронка, – говорит Тарас.

«Чем дольше человек живёт здесь, тем бесцельнее и бесполезнее жизнь»

– Всё, что нужно большинству – заработать на хлеб вечером. Пожрать есть – и классно. Некоторые, конечно, вырываются из этого цикла и хорошо живут, но миллиардеров нет. Население достаточно пророссийское, с ответвлением в советское прошлое. У нас до сих пор ностальгируют по тем временам, и в принципе республика помнит о коммунизме. Многие памятники до сих пор остались, льготы социальные…

К советской символике Тарас относится нейтрально, не видит в ней причину застоя. Понимает, что это история страны его родителей. Стагнация и регресс экономики, напротив, связаны «с геополитической обстановкой и нежеланием руководства республики дружить с соседями». Тарас сравнивает Приднестровье с Беларусью: «Вот мы безоговорочно поддерживаем позицию России. А могли бы поступить как Беларусь и говорить: “Мы с вами дружим, но у нас ещё есть друзья”. У правительства так сделать, видимо, не получилось. Вот и оказались в экономической и политической блокаде».

  • Вадим Шнейдер, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института постсоветских и межрегиональных исследований

    – Сравнивать позиции Беларуси и Приднестровья очень сложно. Беларусь – независимое государство, признанное всеми членами ООН. Поэтому руководство Беларуси имеет возможность проводить многовекторную [сбалансированную между странами-партнёрами – прим. ред.] внешнюю политику. Страна заинтересована в развитии отношений с различными государствами, в том числе с соседними странами, входящими в состав ЕС – Литва, Польша, Латвия. Также важным направлением внешней политики Беларуси является укрепление связей с Украиной. При этом по ряду ключевых вопросов Беларусь поддерживает позицию России, и российско-белорусские отношения по-прежнему остаются для руководства Беларуси ключевыми. Приднестровье не имеет подобных ресурсов, это – непризнанное государство. Поэтому фактически внешняя политика ПМР ограничивается отношениями с такими же непризнанными (Нагорно-Карабахская Республика) или частично признанными (Абхазия и Южная Осетия) государственными образованиями.

Для молодёжи возможностей в Приднестровье мало. Рабочие места редко открываются. И если школьное образование хорошее, то университеты уже не дают качественно новых знаний. 

– Один-единственный государственный университет имени Т. Г. Шевченко представлен с хорошей стороны, да и там образование не меняется существенно. Университет застрял в нулевых, когда ещё наблюдался научно-технический прогресс. В теперешней ситуации вузу развиваться сложнее: не те бюджеты, не то финансирования и ресурсы. Поэтому молодые люди, которые хотят двигаться вперёд, зачастую уезжают.

Почти все одноклассники Тараса разъехались: часть живёт в Кишинёве, другая – в российских городах. Кто-то даже оказался в США и Франции. «Но это скорее исключение из правил, – признаётся Тарас. – В остальных школах ситуация обычно похуже, большинство ребят остаются в местных университетах, и лишь небольшая группа уезжает в Молдову или Россию».

Из-за приднестровского конфликта ребята не ругаются. Обиды остались среди старшего поколения, новое же не понимает всего того, что было. Кишинёвцы общаются с приднестровцами без разногласий, иногда рассуждая о том, что вооружённого противостояния могли избежать, если бы обе стороны конфликта пошли на компромисс. Но  поскольку полное перемирие так и не было достигнуто, молодым людям приходится выбирать, в какую страну уезжать учиться. Тарас тоже сделал выбор.

Переезд, Мария Захарова и «Ромео и Джульетта»

Чемоданы, приднестровский аттестат и билеты в Москву! Тарас поступил на медиакоммуникации в Высшую школу экономики.

– Не скажу, что это было тяжело. Я приходил на олимпиады и делал всё, что знаю. Так и попал на бюджет. Иногда писал даже после вечеринки у друзей, поспав перед этим несколько часов. Олимпиады проходили в начале осени, а это 11 класс, сами понимаете. Время достаточно расхлябанное.

Мама Тараса радовалась выбору сына. Папа был настроен скептически: в Москве жить дорого, а значит, любая неудача, связанная с учёбой, ударит по семейному бюджету. «Дело в том, что для моего отца 5 тысяч – это ползарплаты, а для меня это возможность прожить неделю-две», – рассказывает Тарас.

Но и приднестровский вуз для него вариантом не был: «Диплом тогда был бы никому не нужен. Признаётся же только в России, и то с каким-то косым взглядом из-за того, что республика непризнанная». Столица очаровала быстро. Новые друзья, учёба и встречи. О Приднестровье, как выяснил Тарас на первом курсе, многие никогда не слышали:

 «Когда кто-то узнаёт о конфликте, то удивляется тому, как там живётся. Например,  у меня два паспорта. Могу иметь даже три, потому что республику так и не признали. Ни тем, ни вашим, ни нашим… »

  • Вадим Шнейдер, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института постсоветских и межрегиональных исследований

    – Закон о гражданстве ПМР предусматривает право граждан на двойное гражданство (глава 1, статья 6 Закона). Это вполне логично, поскольку паспорт гражданина ПМР не признаётся в других государствах мира. Поэтому многие жители Приднестровья, обучающиеся или работающие в Молдове, имеют молдавский паспорт (тем более, что молдавский паспорт даёт право безвизового въезда в ЕС). Те люди, которые связаны с Россией, получили российское гражданство и имеют возможность жить, работать и учиться в России. У определённой части жителей Приднестровья есть и украинский паспорт, что легко объяснимо, учитывая общую границу ПМР и Украины. Таким образом, действительно у многих жителей ПМР есть и два, и три паспорта, и эта ситуация не противоречит законодательству Приднестровской Республики.

В России корни Тарас не забыл. На первом курсе попал на пресс-конференцию с Марией Захаровой, пресс-секретарём МИД РФ.

– Тогда задал вопрос, когда эта неразбериха с Приднестровьем закончится. Мне сказали, что на это, к сожалению, никто не даст ответа. Иными словами, я хотел узнать, когда Россия решит, что делать с Приднестровьем. Потому что мы словно принадлежим ей, но не можем быть вместе. Такие условные Ромео и Джульетта. Наверное, приднестровский конфликт не будет решён, пока мы не присоединимся либо к Молдове, либо к Украине. 

  • Вадим Шнейдер, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института постсоветских и межрегиональных исследований

    Ситуация в Приднестровье достаточно стабильная. Её можно охарактеризовать как более благоприятную, чем в других непризнанных и частично признанных государственных образованиях на постсоветском пространстве. До начала пандемии коронавируса отсутствовали ограничения по пересечению границы ПМР и Молдовы (границы были перекрыты 17 марта 2020 года), жители Приднестровья имели возможность свободного перемещения по территории Молдовы, в том числе с целью учёбы, работы, лечения и др. Таким образом, экономические связи между Приднестровьем и Молдовой сохраняются. Однако существующие политические противоречия между Молдовой и ПМР делают невозможным вхождение Приднестровья в состав Молдовы в краткосрочной и среднесрочной перспективе. Вхождение ПМР в состав России также не кажется возможным. Прежде всего по причине отсутствия общей границы. Хотя можно предположить, что значительная часть жителей Приднестровья поддержала бы дальнейшую интеграцию с Россией вплоть до вхождения в её состав. Таким образом, скорее всего, в ближайшее время статус Приднестровья не изменится. Республика обладает формальными признаками государства (официальная символика, валюта, органы власти). Политическая элита Приднестровья, скорее всего, будет заинтересована в сохранении нынешнего статуса.

Домой Тарас, как он сам думает, не вернётся, хотя и знает, что никогда нельзя говорить «никогда».

 – Учусь ведь для себя, а не для того, чтобы применить эти знания в Приднестровье. Там я никому не нужен. Люди, кажется, привыкли к тому, как живут. Нет смысла пытаться это исправить. Молодёжь всё также будет уезжать, а жизнь при этом меняться не будет.

Таков привычный порядок вещей. Не естественный, но закономерный. Ведь мало молодых людей видят перспективы оставаться в непризнанной республике. 

Текст: Валерия Арнаут
Иллюстрации: Анастасия Воробьева 

Author: Развилка

Новое медиа про людей, которые создают и исследуют современный мир. Развилка не выбирает хороших или плохих героев, лёгкую или сложную дорогу – свой правильный путь прокладываете вы.

Добавить комментарий