Я пять лет прожил в токсичных отношениях. Вот только абьюзером был я. Да и все эти модные слова «токсичность» и «абьюзер», по-моему, не передают суть происходящего. Можно проще – я был мудаком.

Ради справедливости надо признать, что не правы были мы оба. Нам, шестнадцатилетним, никто не объяснил, как строить здоровые отношения. Допустим, её звали Н. На первое свидание мы пошли весной, 1 мая – в международный День труда, не понимая, что отношения – тоже труд. Мы прогуляли шесть часов и были абсолютно счастливы. И никто не знал, во что это превратится спустя несколько лет.

Первые ссоры начались, когда я начал уламывать её на секс. А произошло это почти сразу. Я давил, мы расставались, я приезжал с цветами, и мы мирились. Незадолго до её восемнадцатилетия это всё же произошло, и после она заболела. Не знаю, был ли виноват в этом я. Врачи так и не смогли поставить определённый диагноз. В одной клинике говорили, что это ВПЧ (хотя я здоров), другие утверждали, что это гормональный сбой. Свидания превращались в череду походов по кабинетам гинекологов. Я сидел с Н. в очереди и держал её за руку. И так несколько лет.

К тому времени ссоры стали сильнее и ожесточённее. Мы раскачивали нашу любовную лодку, но никак не могли разбить. Мешал флёр юношеской поэтичности: «Ну как же так, мы же оба творческие личности, поэтому скандалы и происходят. Но она моя – мы должны быть вместе». А то, что она резала вены, а я перебрасывал ноги через оконную раму на девятом этаже её дома – так этого никто не видел.

На самом деле, мудаком становишься не сразу, просто в какой-то момент понимаешь, что больше не нравишься себе, что ты пришёл совсем не к тому, к чему хотел. Отношения должны были сделать нас лучше, а стали постепенно уничтожать. При этом мы искренне любили друг друга, до сих пор в это верю. Просто привязанность и гиперопека перезрели в то, что любой мой или её поход с друзьями в бар или на вечеринку друг без друга превращался в скандал.

Мы расставались и сходились, расставались и сходились, расставались и сходились. И так до бесконечности. Это изматывало.

Однажды я увидел себя со стороны. Вечер. Мы на трамвайной остановке. Я кричу на неё. А мимо в трамвае проезжает парочка. Они видят нас. Моё злое лицо и её слезы. Он что-то говорит ей, косясь на меня.

Наверное, Н. тоже была во многом не права. Например, когда обижалась, стараясь привлечь к себе внимание, манипулируя моими эмоциями. Для неё ревность стала проявлением заботы. Но это не должно было стать поводом для истерик и измывательств. Будто хотели причинить друг другу как можно больше боли, чтобы потом минуты примирения казались ещё слаще.

Эта синусоида наших отношений увеличивала амплитуду. Помню передоз – я ударил её. В первый и последний раз. Может быть, это случилось от бессилия – попытка вырваться из замкнутого круга, попытка привести её в чувство, просто чтобы она наконец перестала говорить, ведь ты уже просил её много раз: «Любимая, перестань, давай сейчас просто посидим в тишине. У меня нет сил больше ссориться».

В тот раз всё не закончилось, и мы продолжили так жить ещё год или больше. Она меня простила, а я себя нет. И никакой текст, никакое признание уже не исправит этого.

Мы расстались год назад в конце декабря, когда я поцеловал другую. Может, это ошибка и предательство, но иногда поступать плохо – это единственный выход. Если бы мы могли исправить наши отношения, мы бы уже исправили. Если бы мы могли расстаться мирно – уже бы расстались.

Тот поцелуй – пуля в издыхающую лошадь, которая несла нас много лет вперёд. Наши отношения – труп той лошади. Что это было, милосердие или убийство?

По крайней мере, теперь мы не мучаем друг друга.

Мне страшно писать этот текст, потому что его увидят коллеги, и друзья, и, возможно, даже родители, и все узнают правду. Может, его увидит и Н.

Сейчас она вроде бы в счастливых отношениях. И надеюсь, что она получает то, чего не смог ей дать я. Два дня назад мы поговорили впервые за год. Злобы и ненависти не осталось ни у неё, ни у меня. Наша длинная дорога не кончилась тупиком. Она меня простила, а это значит, что со временем и я смогу простить себя.

Текст: Андрей Швед
Обложка: Элина Полянина

Опубликовано Андрей Швед

Журналист, поэт, писатель Посмотреть больше записей

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Exit mobile version