Курино и Мупчино, или Вторичность комфорта

– Архитектура, как и зодчество, формирует, обытийствует пространство. Переносит «что-то» из «ничего» в «что», которое, в свою очередь, стремится вернуться из «что» в «ничего». Именно это делает архитектуру искусством, животное – человеком так же, как и… – монотонно, как метроном, отчитывал седовласый, седобородый и седоусый мужчина, возможно, даже и хороший человек.

Ещё что скажешь, друг? Великому «ничему» плевать, зачем ему создавать архитектуру, если есть вещи более забавные и приятные – конституционная монархия там или жареная картошечка со сметанкой.

В Юле текла кровь архитектора. Или архитекторши. Все преподаватели строительного вуза не могли насмотреться на девушку и нарадоваться, одно они жалели – что на свете уже есть Заха Хадид. А значит, в таком неженском деле у Юли были конкуренты. Но в своей группе ей не было равных ни в истории, ни в начертательной геометрии, ни даже в великой технике прокладки газовых труб. С её-то украинской фамилией неудивительно, что в газовых трубах она была экспертом.

Но никто из сверстников не разделял её взглядов: «Ни рококо, ни барокко, ни баухауз не вернёшь». Когда Юлю спрашивали, кого она выберет – Корбюзье или Лужкова (на худой конец, Собянина), – она выбирала первое. И все смотрели на неё, как двуглазые из тюремной загадки про вилку…

– Также важно отметить, что архитектура – отличный маркер, лакмусовая бумажка истории, точный барометр развития общества, государства или самого человека, заключённого внутри архитектурной формы, внутри утробы, цель которой – защищать его, – продолжал лектор.

Ага, то-то пузо от чего-то защищало. Если уж всё стремится к удобству, то велосипед – первый маркер гедонизма. Юля начала представлять свой проект реновации одного итальянского квартала, который ей нужно сдать до конца семестра. Пока она абсолютно не понимала, как ей вместить туда «мама, миа, пиццерия, Италия». И фашистов. Что она вообще представляет о современной римской архитектуре? Вот раньше… Этрускость, циркульные арки, портики, пилястры. Как там было в этой поговорке, какие там колонны по орденам?.. Тосканский, дорический, навальнистский, ионический, коринфский… Империя…

– Эй, ты что задумалась? – облокотилось Юле на плечо громадное стоглазое параллелипипедное чудовище.
– А! Ты кто? – подскочила девушка.
– Как ты не поймёшь, я твоё сознание. Я такой, какой ты должна быть. Не ври себе, Юлечка… Я одна из многоэтажек Курино и Мупчино… Обернись, нас здесь много… И мы все ты… Ты наша мама, а мы хотим братьев.


– Нет, нет, нет. Вы обознались, это не я. Я люблю людей – они достойны красоты, а Курино и Мупчино… Курино – это просто полная…


– Замолчи! Не слишком ли ты дерзкая, если хочешь жить? Не нужна людям красота, всё дело в пузе… Не волнуйся, я тебя не трону. А вот эти церберы – запросто. Они видели твои проекты – со сложной формой, винтовой лестницей. Как ты это называешь? Делать что-то новое, отдавая дань прошлому? – чудовище уже начинало цепенеть.
– Да…

В этот момент церберы накинулись на Юлю, но вместо лая было только и слышно: «Реновация! Удобство! Велодорожки!..» Юля стала брыкаться, размахивать руками, кричать, чтобы сбежать из этого кошмара…

– Юлия, вы тянете руку? Я очень рад, что такая девочка выбирает мой курс по альтернативному градостроительству урбанистического толка, в котором я расскажу вам, как делать здания так называемых спальных районов специально для людей. После этого курса возможно реальное трудоустройство на один из проектов Курино или Мупчи…

Добавить комментарий