Рубрики
Сатира

Крепкие связи, или Сложности переезда

Когда в свеженькой парадной Михаил Пухов отряхивал от снега свои кирзовые сапожки, он думал о баранах

Когда в свеженькой парадной Михаил Пухов отряхивал от снега свои кирзовые сапожки, он думал о баранах.

Мысли текли в несколько научном русле. Михаил размышлял об иерархии внутри бараньего стада. Ещё с детства он помнил, что грустный конец ждал и вожака, и рядового барана. Весело было только барану-провокатору. Он не занимал видного социального положения в стаде, но в нужный момент заводил остальных сородичей на бойню, откуда один выходил живой. Жизнь без риска и гарантированная смерть от бараньей старости, что ещё нужно для счастья?

«Пентхаус, – радостно заключил Михаил, – ещё для счастья нужен пентхаус!».

Он у Михаила появился недавно. ООО «Мерлинстрой» устроило конкурс и наградило генерал-лейтенанта Михаила Евграфовича Пухова, главного прокурора города Кудыкино, медалью «За заслуги перед отечественным бизнесом». К ней ещё прилагался пентхаус с бассейном в жилом комплексе «Шервудский» в центре природного заповедника. Подарок стал для Михаила большой неожиданностью. Примерно так же сильно удивились эко-активисты, выступающие против постройки комплекса, когда у их координатора нашли наркотики, а митинги стал разгонять ОМОН.

Да и вообще, весь процесс стройки «Шервудского» был удивительный. Все, кого не устраивало созвездие огромных небоскрёбов, волшебным образом устранялись; вопросы с администрацией города решались по щелчку пальцев, а СМИ наперебой твердили об «освежающем дыхании современной архитектуры». Очень могучие силы, казалось, оберегали маленькую капиталистическую мечту на её пути превращения в гору денег.

Кто был в ответе за чары, Михаила не волновало. Что получили кудесники за свои услуги – тоже. Зато его интересовало, действует ли в бассейне система гидромассажа и как не наклоняясь убрать пятнышко на носке сапога. Чуть повернувшись боком, Михаил приподнял коврик и стал тереться об него ступней.

– Мишка! – раздалось из-за спины прокурора. Оторвавшись, он повернулся и увидел улыбающееся лицо Сашки Пятачкова – председателя заксобрания города.

– Ба, и ты тут? Какими судьбами?

– Да, вот, народными… – прочмокал Александр, потирая какую-то железку на пиджаке. Приглядевшись, Михаил разглядел на ней «отечественным бизнесом…». «Оптом они их делали, что ли?», – вскользь подумал он и моментально переключился на диалог о государственных делах. 

– …ну, значит, я ему говорю, – рассказывал Александр, – «ты, дурья башка, прежде, чем лезть, подумай, кому ещё вопрос интересен может быть!»…

– А он?

– Кается, чего ему ещё делать… Тебе на какой? – Пятачков повернулся на Пухова, облокотившегося на позолоченные поручни лифта.

Тот ждал этого момента. С чувством необычайной важности, он небрежно бросил: «На последний». Александр нахмурился:

– Странно, и мне на последний… Мне казалось, там помещение… на одного.


Из-за неожиданного открытия поднимались молча. Думали о чём-то, что ещё пока не до конца оформилось, но уже баламутило воды души.

Вылилось, когда двери лифта распахнулись, и Александр с Михаилом увидели, как начальник управления образования орёт на непривычно маленького Леонида Иашкова – начальника полиции города..

– Тут что написано? Тут что написано, я тебя спрашиваю? – кричал лысоватый чиновник.

– Альберт Петрович…

– Нет, ты читай: «Право собственности на квартиру №42 закрепляется…», за кем? 

– Альберт Петрович…

– Читай, кому говорят!

– За Кроликовым Альбертом…

В этот момент лифт издал жалобный писк, обратив внимание спорщиков на новоприбывших. Увидев лицо Михаила, наполненное страданием от постепенного осознания, Альберт Петрович просветлел и бросился ручкаться.

– Михаил Евграфыч, тут такая ситуация… Купил я квартиру вот… пентхаус, так сказать, ну, знаете, как у Пушкина было… хе-хе… А вот этот субъект, – он недовольно посмотрел на прокурора, – тоже говорит, что купил, и квартира его, так сказать, собственность. Я уж думал вам звонить, чтобы вы тут как-то с ним…

– Чё с ним? – пробасил вдруг осмелевший Леонид. Вид старого, ещё армейского друга Александра придал ему смелости, – ты сам-то тут по какому праву?! Санька, представляешь…


У Михаила задёргалось веко, а губы стали складываться в кривую усмешку. Когда она наконец расцвела, он как будто очнулся:

– Ой надули! – заистерил. – Нет, МЕНЯ надули! Они взяли и МЕНЯ надули…

Александр после этих слов встрепетнулся, осознанно и злобно взглянул на Альберта и Леонида. Достал из нагрудного кармана платок, звенькнув медалькой, и протёр потный лоб. Потом прошёл внутрь пентхауса к бассейну, как бы закрепляя за собой право хозяина. Там он шумно выдохнул и позвонил Сове – так подчиненные называли Аллу Борисовну Совину. Губернатора. После бесконечных гудков она наконец взяла трубку и бодро сказала:

– Привет, сосед! У меня водитель сказал, что твою машину видел на парковке. На каком этаже квартиру взял?

Прежде чем губернатора, начальника таможни и прибывшего в пентхаус позже всех директора «власти духовной» ввели в курс дела, объяснив тонкости невозможного кидалова, в доме наступил хаос. Нижние этажи начали делить чиновники самого маленького ранга. Они тоже оказывали ООО «Мерлинстрой» крохотные услуги и получили большую скидку. Пытаясь решить вопросы, клерки звонили среднему звену бюрократического аппарата, с которыми не раз пили водку в саунах. Никто из них не брал трубки – не до того было. Свив гнёзда на этажах повыше, птицы не очень высокого полёта пытались перегрызть друг другу глотки и дозвониться на 32 этаж, где шёл серьёзный спор о том, кто больше помог «Шервудскому» и чьей, всё-таки, признать жилплощадь.

– Подумайте о Боге и душе! – нараспев произносил отец святой, бренча сувенирным брелком с автоматом калашникова. 

– Вы хоть понимаете, сколько гастарбайтеров, чтобы ЭТО всё построить, мимо меня проехало? – трясся начальник миграционной службы.

– Алло, Ваня? Найди мне этого, который «Шервудский» строил, как его… Гудовой Алан… эээ… Сергеевич. 1984 года рождения, да! Давай оперативно, пока ещё чего-нибудь тут не случилось, – надиктовывал в телефон Михаил.

К сожалению, было поздно. Ваня ещё только вбивал имя отмороженного застройщика в базу, когда колокольчик снова звенькнул, и в пентхаус ввалилась семья гастарбайтеров. После диалога между начальником службы таможенного контроля и отцом семейства выяснилось, что пентхаус принадлежит мигрантам из Киргизии. Чтобы подтвердить это, парламентёр гастарбайтеров залез в чемодан и вынул лакированную бумажку о праве собственности. Подписана она была раньше документов представителей госаппарата, так что формально семья действительно владела пентхаусом.

Делать было нечего – вопрос нужно было решать. За неимением номерочка человечка, который всё устаканит (все абоненты, которые могли что-то сделать, сидели в комнате), власти решили обратиться в суд. Немного успокаивало, что председателем областного суда недавно стал Робинович –- независимый ставленец Москвы. Все сразу же бросились писать ему наивные смски, что общество – это большая семья, а каждому её члену нужна поддержка другого…

«Не волнуйтесь, вы мне как троюродные братья, – получали они в ответ. – О родственных связях и важности семейных отношений я никогда не забываю. Семья – основа общества». 

Это обнадёживало. Пока чиновники расходились по углам пентхауса, думая, как умаслить судью, Михаил стоял и смотрел в телефон. Там была смска от Вани.

«Девичья фамилия матери Гудовой – Робинович. Он родственник нашего нового председателя суда. Племянник». 

Когда Михаил рассказал об этом, Александр побледнел, поп перекрестился, а Алла Борисовна схватилась за сердце. Потом все вызывали скорую и долго сидели молча.
Только на кухне возилась семья гастарбайтеров. Они с аппетитом ели ужин и спорили, кто и где будет спать.

Текст: Никита Фуга
Карикатура: Анастасия Евдокимова

Автор: Развилка

Новое медиа про людей, которые создают и исследуют современный мир. Развилка не выбирает хороших или плохих героев, лёгкую или сложную дорогу – свой правильный путь прокладываете вы.

Добавить комментарий