Осенью 1941 Володе Турбину был год и десять месяцев. Одна из первых его детских фотографий сделана уже после того, как кольцо блокады замкнулось: «В октябре мама со своими сёстрами решили увековечить память, потому что знали – не все выживут». Семья Турбиных осталась в Ленинграде – отец работал на машиностроительном заводе, мама на химическом: «Красивая женщина с зелёными глазами. Раньше была продавцом в кондитерском магазине. Мужчины приходили просто полюбоваться, а она смешливая, говорила: “Что смотрите, покупайте»». Вскоре после начала войны родителям приходится оставаться на работе ночевать. Володю определяют в круглосуточный детский сад.

«Заслуга воспитателей»

«Мама навещала меня раз в месяц. То, что дети остались живы – заслуга воспитателей. Они всё отдавали нам», – Владимир Владимирович вспоминает, что педагоги относились к ним, как к родным. «Однажды я зашёл на кухню. Там были тазы, заполненные чёрными брикетами: дуранда. У нас в обед всегда был кусочек хлеба, а воспитатели питались вот так. Самоотверженные люди» – потом Володе объяснили, что «дуранда» – это прессованный жмых семечек. Но педагоги отдавали детям не только свой хлеб. Они учили ребят, читали им книги, готовили к школе: «Благодаря им многие получили первоначальные знания. Как-то раз воспитательница сказала: «Сейчас мы будем делать волшебные трубочки». Это скрученная бумага с конусным наконечником. Туда мы положили лепестки цветов и начали смотреть. Казалось, какие-то чудеса, причём можно было крутить, и картинка там менялась. Наверное, они свой довоенный опыт так применяли».

«Мы слово война понимали, тяжесть чувствовали»

Дети часто смотрели диафильмы, гуляли, а когда начинался обстрел их цепочкой вели в подвал ближайшего дома – бомбоубежище: «Здание сохранилось. Месяц назад я увидел, что дверь открыта и вошёл. Просто бетонная коробка. Я помню, как мы сидели около стен на порожках. А вокруг гремело». В один день снаряд попал в соседний дом и разрушил его. После этого рядом с садиком поставили два зенитных орудия: «Мы, мальчишки, бегали к солдатам. Они нас брали на руки, разрешали крутить маховики. Даже в тот период, когда воздушная оборона Ленинграда требовала порядка и сосредоточенности, смогли для детского сада выделить два орудия. Потому что знали – здесь дети. Их надо сохранить». Для Владимира Владимировича самыми тяжёлыми в памяти остались зимние дни 1942 года, когда отключили электричество: «На столах были маленькие коптилки, а наша воспитательница рисовала фрукты и рассказывала: “Как кончится война, у нас будет много фруктов”. Мы слово война понимали, тяжесть чувствовали. И вот она рисовала груши, вишню масляными красками. Я этот запах масла помню до сих пор – в рационе же его тогда не было, а я уже и забывал, как еда пахнет».

«Снять блокаду – как игрушку с ёлки»

«Новый год начинался, как появлялась ёлка в главном помещении» – Владимир Владимирович рассказывает, что наряжать дерево, водить хороводы и петь праздничные песни детей в саду научили воспитатели. «Это был 43-й год. Мы как обычно пели, сидели у ёлки. Вдруг дверь распахнулась и вбежали воспитательницы, начали обнимать, целовать и говорить: “Прорвали!”. Для нас слова “блокаду сняли” были совсем не понятны – как игрушку с ёлки снять». Ещё несколько лет после того, как советские войска взяли Берлин, продолжался военный режим, поэтому родители забрали Володю только к школе: «Многие учителя прошли войну, и к нам относились очень хорошо. Мой класс был из 35 человек – четверо стали кандидатами наук, 10 преподавателями в вузах, ещё столько же в школах». Но Владимир смог поступить в институт только через несколько лет. После окончания 10 класса он пошёл работать на военный завод сварщиком – родители часто болели, семья нуждалась в помощи: «В артиллерийском музее есть такой экспонат – установка С75. Обычно подхожу, глажу – я же делал такую ещё в молодости». Потом Владимира избрали ассистентом в Северо-западный политехнический институт, где он стал доцентом и проработал больше 12 лет. 

«Будем продолжать биться»

Сейчас Владимир Владимирович изучает книги о войне на разных языках, приходит рассказывать в свою школу и детский сад, которые работают и сегодня, о блокаде. А ещё пишет рассказы и статьи: «Последняя моя работа была связана с человеком, с которым я случайно встретился – “Кавалер ордена Суворова” про Ивана Ивановича Соломахина. Эта статья попала в сборник «Бессмертный полк Ленинграда». Подали 640 материалов, а отобрали только 90». Но самым главным он считает свой вклад в установку закладного камня у здания администрации Невского района: «Я три года стучался в дверь, чтобы они его сделали. И вот поставили, но допустили оплошность: просил, чтобы выгравировали “героическому подвигу воспитателей детских садов и учителей”. А получилось, что оставили только учителей. Будем продолжать биться, чтобы памятник или обелиск в честь воспитателей тоже сделали». Кроме этого, Владимир Владимирович подал заявление, чтобы безымянному скверу напротив обелиска дали название в честь блокады: «Это помогает мне жить: я встаю в 7 утра, потому что много работы, много планов». В ближайшее время Владимир Владимирович хочет встретиться с муниципальным депутатом: 


«Все эти представители власти вначале так настороженно отвечают, когда просишь с ними разговор. Думают, что я прошу для себя, по жилплощади там или водопроводу. А я сразу говорю, что вопрос на общественную тему, тогда они облегчённо вздыхают и отвечают: “Ну, я слушаю”»


Проблемы «Детей блокады»

Государство поддерживает «детей блокады» разовыми выплатами: «Никаких особых привилегий. Только однажды был указ: блокадникам, которые жили в коммунальной квартире, дали жилплощадь. Из них две трети уже умерли и теперь там живут военные. Это единственная реальная помощь – предоставление жилплощади».

Но Владимир Владимирович волнуется из-за другого: власть не обращает внимание и на проблемы общества. Есть несколько объединений блокадников, Владимир Владимирович выделяет два: «Жители блокадного Ленинграда» и «Союз дети блокады 900». Он состоит во второй: «Наша организация основана в 1991 году. В другое общество блокадников входили взрослые, а дети – нет. Ему и сегодня все блага, помощь, снисхождение. А на нас – ноль внимания». Участок работы Владимира Владимировича – военно-патриотическое воспитание. Он рассказывает, что есть люди, которые к слову «блокадник» относятся злобно: «Они говорят: “О, эти блокадники, захватили тут всё”. А ведь мы последнее поколение тех, кто прочувствовал войну. Нас осталось 1300 человек из 8000. И не помогает никто». Несколько лет назад обществу выделили помещение в центре города, сделали ремонт. На этом поддержка от государства закончилась – на приглашения не отвечает ни губернатор, ни чиновники. «Мы когда на праздники посещали Пискарёвку, я видел всех властьдержащих. Однажды Беглов мне руку пожал и сказал: «Ты только живи». Мне кажется, он меня с Басилашвили перепутал. Так-то ему чего, не до нас» – рассказывает Владимир Владимирович. При этом, по его словам, более известной общественной организации «Жители блокадного Ленинграда» власть уделяет внимание и финансирует её: «В Израиле несколько лет назад поставили памятник блокадникам “Свеча памяти”. Из нашего общества никого не пригласили. А от другого поехали даже жена с мужем, которые не блокадники. У меня была мечта – тем, кто пережил блокаду в детстве и сейчас в Израиле, подарить значок “Дети блокады 900”».

Единственный родной человек, с которым я расстанусь – это город

«Уже кое-что сделано, останется тут после меня» – говорит Владимир Владимирович. Недавно общество начало сотрудничать с организацией «Русские немцы» – те, кто тоже пережил блокаду в Ленинграде: «Они как бы русские, но в то же время и немцы по национальности. У них мощная материальная поддержка, нам помогают».

Но общественная деятельность не единственное, чем увлекается Владимир Владимирович. Иногда он гуляет по городу и вспоминает, как раньше в белые ночи они с девушкой Таней бродили по Летнему саду. Он показывал на скульптуры и говорил ей: «Смотри, Тань, а ты лучше! Потому что живая, а это просто камень!». А сегодня его порой сравнивают и путают с Басилашвили: «Как-то раз иду я, вдруг женщина бросается мне на грудь. А вторая говорит: «Лена, ты ошиблась!» Это оказалась актриса Драпека. Она меня приняла за Олега Валериановича. Ну вот потрогал актрису настоящую». Владимир Владимирович признаётся, что с молодости влюблён в родной город: «Бывало приезжаешь из командировок, а Петербург хмурится “где это ты был?”. Когда я уйду к Богу, единственный родной человек, с которым я расстанусь – это город».

Текст: Дарья Дмитриева
Фото: Тимофей Ивановский

Posted by:dmitrdasha

Добавить комментарий