Искусство импотенции, или Реформация охоты

На лесной опушке, которая ещё помнит трагическую историю про зайчика, пробегающего под ёлочкой от волка, старый бородатый олень учил младших:
– Охота, дети мои, – это высшая благодать, посланная нам за грехи наши в усмирение матерью природой. Мы должны постоять за себя перед охотником, увидеть в его глазах страх и предупредить его, нанеся уда…

Бла-бла-бла. Всё это юная поросль слышала уже не раз. На копытах учителя были вмятины, совсем как у людей. С рогов давно засохшая человеческая кровь отваливалась кусками, будто он болел. Но старый олень был здоров как бык, по крайней мере, он ещё не встречал своего последнего человека, который бы его… ну это… того… прикончил?

– Вы ещё дураки. Ходите по лесу да ищите, кто глупее вас. Небольшая честь сразиться с волком, а вот человек…

Да-да. Человек приручил много зверья, а нас так оставил. Для забавы в лесу. Но раньше так не было… да-да… Что он вообще понимает? Почему он решает, что может учить нас? Старая трухля, возомнил о себе, раз его не убили. Выглядит-то так, будто в его молодости с луками охотились. Конечно, большого ума не надо от стрелы увернуться. А мы? А мы что? О каком убийстве человека в тяжкой и благородной борьбе… тьфу… может идти речь? Когда вас окружили на опушке, а кругом непролазная тайга? Эта человеческая шваль, забравшаяся на деревья в бессчётном количестве, спряталась. И бах! Откуда выстрел? А нашего брата уже нет!

– Какое к чёрту благородство, самому бы удрать! – наконец завопил самый молодой. – Теперь лес не наша территория! Нас окружили, и дело не в чести…

Молодёжь оглянулась на него: все так думали, но боялись сказать. (Да и вообще, олени не разговаривают, это авторская выдумка. А бородатый олень вас не смутил? Ну вообще… Это прикол такой. Выкупаете?)

– Да, я знаю, что ты хочешь мне сказать, – невозмутимо продолжал старший, –  что сейчас прошли времена моей охоты… юности, что я глупее вас, что я никогда не приспособлюсь к новым условиям… Но новые ли они? Люди неизменны, кроха, они не лишат себя искусства охоты, они же не…

Бах! Бах! Бах!

– Что это? Что это, я спрашиваю?!

– Ребята, посмотрите, какого красавца я завалил!.. Вот Людка обрадуется, какой я мужчина!.. Да разве это звери, я сам как зверь!… Дикий, ха-ха-ха-ха…

Звонкий человеческий смех раздавался на всю опушку. Точнее, это глупые олени так думали… Они, слепошары, и не заметили забора… 9 х 12, вольер… на память… Человеческий, жирный и сальный смех раздавался на многие километры, пока старый олень истекал кровью, а молодые вопили от страха и плакали, что копытами не вырыть яму, чтобы умереть самостоятельно…

Старый бредил… Перед ним проносились призраки людей… от которых он бежал… кого забодал… испугал… Он не был готов к снайперской винтовке, к чиновнику в кустах. Что он там забыл, етить его. Он же не рояль, пусть бы вылез – и раз на раз…

Раз на раз… Раз на раз… Раз да раз это… два… Пара, получается… Каждой твари… по паре… Да все мы там были… и лоси, и лисы… и волки, и вилки… Тесно, но не обидно, чего уж там… И тут – бах-бах-бах… Охота на корабле…

Куда же прилетит голубь? Где же оливковая ветвь?… Ничего не пойму.

Добавить комментарий