Трудно быть русским, или Конец всех исканий

Дэни сидел в пересадочном аэропорту где-то в Европе (потому что порядочный американец не будет разбираться в европейской культуре и отличать Стокгольм от Сараево), он пролетел уже несколько тысяч километров и не мог наконец дождаться своего рейса на Москву. Его Родина – Техас. По крайней мере, так ему говорили родители. Но может ли он их так называть? Музей Кеннеди для него никогда не был родным местом, хотя для этого можно подобрать и другие объяснения, оставив маму с папой в покое

Аборт или апорт: трагедия эмбриона Алёшеньки

Аборт: да или нет? Нужен ли вопрос? Нужно ли разрешение, легализация? Во время жарких (или жареных) споров на кухнях, на учёных советах кандидатов и докторов медицинских наук по гинекологии, акушерству и в других злачных и не очень местах к нам в руки попал шокирующий материал – дневник эмбриона Алёшеньки.

Искусство импотенции, или Реформация охоты

На лесной опушке, которая ещё помнит трагическую историю про зайчика, пробегающего под ёлочкой от волка, старый бородатый олень учил младших:
– Охота, дети мои, – это высшая благодать, посланная нам за грехи наши в усмирение матерью природой. Мы должны постоять за себя перед охотником, увидеть в его глазах страх и предупредить его, нанеся уда…

Камень преткновения, или Долой борцов с режимом

Петя родился под несчастливой звездой. Всё, что бы он ни делал, выходило криво или неправильно. Он из-за этого злился, часто кричал, топал ногами и устраивал тому подобные акты недоброй воли. Мать говорила, это потому, что он облизывал нож с маслом или ещё чем – примета плохая.

Ничего не значащая сказка, или Крах либерализма

Однажды заяц перед волком провинился. Бежал он неподалёку от волчьего логова, Кремля, да по Тверской осмелился прогуляться. А волк его увидел и как закричит: «Заинька мой несогласованный! Остановись, миленькай».

Курино и Мупчино, или Вторичность комфорта

– Архитектура, как и зодчество, обытийствует пространство. Переносит «что-то» из «ничего» в «что», которое стремится вернуться из «что» в «ничего», – монотонно отчитывал, возможно, даже и хороший человек.

Содержательная история, или Одно свидание

Анатолий сидел в ресторане и ждал свою спутницу, которая опаздывала уже на неприличное количество времени. Он старался не злиться, потому что снова приближался к возрасту, когда только и хотелось прицепиться к юбке и не отставать от неё. До пяти лет – это юбка матери, после 45 – хорошей женщины и жены. Анатолию было 44 года, и мать его уже давно не устраивала.