«У матросов нет вопросов»

Лейтенант военно-морской академии Александр (имя изменено) рассказывает, с кем встречался в море помимо американских кораблей и жареных крыс во время девятимесячной службы в океане.

«Хочу быть похожим на них»

Проблема современных парней в том, что они косят от армии. Военные кафедры, на которые студенты идут в университетах, – это халява, где никто из них не сможет воспитать в себе мужчину.

Я из Волгограда и как-то приехал на экскурсию в Пушкин с друзьями. Тогда по аллее служащие шли мимо нашего автобуса и меня заворожило это зрелище: блестящие бескозырки, тельняшки, гюйсы, то есть матросские воротники, брюки-клёш и статная походка с серьёзным взглядом. В тот момент я понял, что хочу быть похожим на них. Поступил в 1981-м – учёба мне давалась легко, так что все экзамены сдавал на отлично. В академии нас разбили на классы. Мы жили в казармах по 60 человек на 100 квадратных метров, спали на двухъярусных кроватях. Если кто-то храпел, то слышали все.

В шесть утра у нас был подъём, зарядка, гигиена, глажка одежды: не дай бог кто-то придёт на построение в мятом.

Каждый день мы натирали ботинки гуталином. И если ты, надумав удрать втихую из части, перебираешься через забор, то командиры узнавали и садились в засаду в кусты рядом с этими местами. На следующий день кто-то снова лез и его ловили. Но мне лично было некуда ходить: до дома далеко, а девушки тогда и в помине не было. Я оставался каждый раз даже во время каникул чистить паркет. А когда все уезжали, в корпусе был только дежурный, который любил выпить. Когда я чистил полы, он слышал звук машинки, которая отскабливает грязь, и кричал: «Опять ты тут, волк-одиночка!» Но на утро с похмелья извинялся.

По субботам – танцы

Приходили девушки из медицинского, из Герцена. Но я был прыщавый и никому, как я тогда думал, не нравился из-за этого. Поэтому сидел в классе и учил уроки, ну или полы оттирал.

Когда мы выпускались, ходили на пруд в Пушкине. Там, где снимался фильм о Чесменском бое, есть колонна с орлом. Курсанты набрасывали лассо и надевали тельняшку на орла, а потом их за это по традиции ругали.

И потом нас сразу отправили в океан на гидрографическом судне, которое выполняло функции наблюдения за заграничными портами и подводными лодками.

В плавание

Нас отравляли в океан на девять месяцев без выхода на берег. В экипаже были одни мужчины: считалось, что женщина на корабле – к несчастью. Но большей бедой, чем женщины, я считал крыс. Они были размером с котов. Забегали на борт во время стоянки и залезали в электрические щитки, где перегрызали оболочку проводов. В итоге – нам проблемы со светом, отоплением и поджаренная крыса.

Постоянное дежурство: выходных ни у кого не было, все заняты делом и в постоянной боевой готовности. Четыре часа на посту, восемь – работаешь. Также не было ни телевизоров, ни музыки, только 100 грамм вина по субботам. Некоторые ребята выливали из огнетушителей жидкость, помещали туда варенье из черешни, воду и кусочки хлеба. Всё это неделю бродило и получалась брага – это что-то вроде вина, но со специфическим вкусом. Они пьянствовали по ночам, но продолжалось это недолго. Если кого-то замечали с запахом, то их высаживали у ближайшего берега.

Кто проживает на дне океана?

Один раз сломалась холодильная машина и продукты пропали. А тогда мы несли службу в Индийском океане – еды не было никакой. Мы брали рыболовные крючки и с помощью тухлого мяса ловили акул.

Случалось, что ещё живая акула могла кого-то поранить. Они были 500-600 килограммов и по три метра в длину. Но её мясо невкусное: сухое и горчит. Зато из зубов мы делали поделки родственникам. Ещё сцарапывали фосфор с приборов и покрывали им челюсть акул – получалась такая инсталляция, которая светилась по ночам. А из плавников делали подставки для стаканов.

«Ещё ловили трёхметровых черепах – по 300 килограммов. Вытаскивали такую сразу шесть матросов. Из панциря кто-то делал санки и катал зимой на них своих детей»

Лангустов ловили пиками: их было очень много в Индийском океане. Вот проблема была только с кальмарами. Когда мы их вытаскивали из воды, то они плевались чернилами, которые не отмывались от рубашек. А ведь стиральных машин не было, всё стирали в морской воде. Брали верёвку, на неё завязывали одежду и бросали за борт на целую ночь. Утром она была чистая. За пару месяцев, конечно, выцветала, но это было красиво: белая рубашка становилась голубой.

У всех свои тараканы

Тогда ёлки не было, матросы брали пропилен и делали её сами, красили в зелёный, наряжали кого-то в Деда Мороза, самого худого – в Снегурочку. Пекли нам торт, ели вместе за столом – большой праздник после ежедневной гречки.

А когда матрос в первый раз проходит нулевой градус, экватор, то выпивает кружку солёной воды. Был один раз случай – мы тогда смотрели за американскими кораблями и матрос получил заветный напиток. Потом бедняга лечился от расстройства неделю: у него был гастрит.

Рок-концерт и письма американцев

Обычно мы дежурили около американских кораблей, на Гавайях. Когда отдыхающие узнавали, что мы военное судно, то подходили на яхтах и лодках смотреть на нас и привозили еду. Мы всегда стояли вне зоны их видимости. Смотрели, куда идут их подводные лодки, потом сообщали это выше – командиру, а он отправлял информацию тем, кому она была нужна.

Американские авианосцы поражали размерами: на каждом по три тысячи человек! Они во всём нас превосходили по техническим характеристикам: скорость 43 узла (единица измерения в море), а у нас 17. У них шесть винтов, у нас – всего три. Высотой они были с 25-этажный дом. К ним иногда приезжали рок-группы, а мы подплывали как можно ближе и слушали концерты. Но когда к ним садились вертолеты или совершались взлёты, то американцы присылали нам предупреждающие сигналы, чтобы мы не приближались. Вертолёты поставляли солдатам продукты, какое-то оборудование. Но для нас эти летающие штуки были врагами номер один.

«Американцы сбрасывали на нас порнографические журналы – это была пропаганда их капиталистического образа жизни. Капитан собирал эти журналы и выбрасывал за борт»

Не стоит паниковать, ведь это легко перерабатывающийся материал. Вот американцы тогда не мелочились: выбрасывали целые пакеты, которые были нашим спасательным кругом. Они выбрасывали пакеты, в которых можно было найти стратегическую и важную информацию. Мы знали, когда отходы перекидывали за борт, и стояли ждали ночью этого момента в пяти-шести милях от них. Обученный служащий с верёвкой на поясе вплавь собирал по 200 пакетов. В них иногда можно было найти важные данные. Один раз в 1987 году из письма служащего своей девушке мы узнали, что корабль дальше направляется на Филиппины, куда мы и отправились следить дальше.

Вобла перед штормом

Помимо американцев, большой проблемой были штормы, во время которых мы старались есть солёную воблу, чтобы не тошнило. Однажды в Китайском море был девятибалльный шторм, тогда от держателей отвязались баллоны с фреоном, опасным газом. Один из наших самых смелых ребят выходил на палубу и руками завязывал эти огромные грузы к лиерам – так называли поручни по бокам. Он чуть не вывалился в море, ведь тогда нас шатало не по-детски – американские горки отдыхают.

Во время шторма нельзя долго раздумывать. Нужны решительные действия, ведь можно обречь всех на гибель. Поэтому у матроса никогда не должно быть вопросов. Самым смелым в конце плавания могли вручить благодарственные письма или дать больше каникул.

А когда приезжали обратно – это был целый праздник, с поросёнком и картошкой, играл гимн. Многие встречались с жёнами после долгой разлуки – слёзы, улыбки.

Записала Мария Гончарова
Иллюстрации: Айна Керимова

Добавить комментарий