«Мама, я ушёл путешествовать»

Ребёнок, который впечатлителен, эмоционально нестабилен, может убежать из дома, решить переночевать в коллекторе и наутро не проснуться. О том, как себя вести с «бегунками» и с чего стоит начать, помогая поисковым службам, рассказал Денис Павлов, координатор волонтёрской организации «Поиск пропавших детей».

Денис Павлов

Ищут детей не МЧС

Пришёл я в эту сферу четыре года назад, до этого увлекался движениями «СтопХам» и «Хрюши против». Мне всегда была интересна общественная движуха, а как-то раз я шёл мимо ориентировки на пропавшего ребёнка и стало интересно, почему розыском занимается не полиция, МЧС или убитые горем родители. Посмотрел, что эти ребята делают, и захотел присоединиться. Сначала работал в качестве простого поисковика, затем дошёл до старшего группы, ну а теперь отвечаю за весь процесс подразделения.

Волонтёрством занимаются люди разных возрастов, профессий, мировоззрения, но объединяет и отличает их от остальных то, что они способны найти время и бескорыстно помочь чужому ребёнку.


Начальная ступень – поисковик, который выполняет исполнительный функционал, распределяет ориентировки в поле


Инфорги работают удалённо: формируют карту местности, обзванивают родственников, друзей, бюро несчастных случаев, детализируют вызовы, составляют объективный круг общения пострадавшего, обеспечивают информационную поддержку.

«Каждый поиск индивидуален»

Один из моих первых региональных поисков закончился трагически. Девочка в Орловской области пропала в 14 лет, когда поехала с отчимом в Сочи. По его словам, они остановились по пути у друзей в Москве и она ушла из дома, перед этим утащив деньги из квартиры. Но странно было то, что заявителем пропажи ребёнка был не он, а мать. Поиск длился более полугода, отрабатывались разные версии, но всё упиралось в криминал. Когда мы пытались на отчима выйти, не получалось. Он менял сим-карту, телефон, своё местоположение. Тогда стало понятно, кого нужно искать. Мы перевернули всю информацию о жизни этой семьи.

Среди тех поисков, которые идут долго, есть два типа. Первый – такие истории, когда за три месяца мы перерабатываем весь материал и понимаем, что больше зацепок нет. Единственное, что остаётся, – распространять информацию по сети и ждать новых сведений. Второй тип – поиски, которые ведутся долго в связи с бюрократической волокитой. Это был как раз тот случай.

Под конец мы всё-таки вышли на преступника – благодаря собранной нами информации следственный комитет добрался до отчима. Ему было некуда деваться, ведь в наших руках была база неопровержимых доказательств. В итоге он сам показал, где захоронил девочку, и мы нашли уже скелет.

«Ждём приток пропаж»

Существует даже определённая сезонность в этих делах. В середине сентября, когда люди возвращаются с отдыха, эмоционально нестабильные дети начинают убегать из дома и заявки прилетают к нам со скоростью света. Уже весной, когда тает снег, находим «подснежники» и закрываем много дел, потому что это замёрзшие дети. Сейчас в мае–июне мы ждём приток пропаж из-за народных гуляний, крупных мероприятий и праздников.

По моим наблюдениям, статистика везде примерно одинаковая. Похищение детей одним из родителей при разводе или с целью преступных действий или же когда ребёнок потерялся в торговом центре во время массовых мероприятий – таких случаев около 15  %. Остальные 85 % бегают из дома самовольно.

Был на моём пути один хронический бегунок. Девочка сбегала из дома 17 раз. Не найдя человеческого ночлега, она решила переночевать в коллекторе. Забралась в люк и заснула. А именно в эту ночь там велись ремонтные работы и происходил выброс метана: до утра она не дожила.

Всегда тяжело сообщать о таких потерях даже своей команде. А что уж говорить о родителях. Разговоры с ними должны быть короткими, потому что слова не помогут.

Но зато слова могут помочь волонтёрам, если уметь правильно общаться с бегунками. Многие сотрудники становятся неплохими психологами, знают, как выстроить диалог с детьми, чтобы они доверились, – осторожно, не проявляя агрессию и нетерпимость. Человек берёт на себя ответственность, он должен понимать, что от него зависит жизнь ребёнка.

Обнаружив пропажу, нужно…

Для начала нужно обзвонить тех, у кого ребёнок был или мог быть последние несколько часов. Это могут быть два-три человека, с которыми он тесно общается. Если не пришёл из школы – звоним классному руководителю и одноклассникам. Информации нет? Тогда обращаемся в полицию.

То, что заявление не принимают первые 48 часов с момента пропажи, – миф. Дежурная часть обязана сразу же принять документ, так что набирайте 112 или телефон доверия. После этого они сразу обрабатывают заявку.

Теперь дело за вами – обзвоните всех друзей и знакомых, тренеров, бабушек, дедушек, параллельно обратитесь в волонтерскую организацию.

Мама приходит домой, а там – записка

Не стоит сразу волноваться и накручивать себя, выдумывать страшные истории. За четыре года работы я ни разу не сталкивался с похищениями детей с целью изъятия органов или чёрного донорства. Большинство случаев заканчиваются хорошо.

Например, ребёнок не вернулся из школы. Мама уже запаниковала, ведь он должен был прийти домой пару часов назад. Оказалось, он забыл о времени и засиделся у друга за компьютером.

Или же другому подарили географическую энциклопедию, где рассказывается о путешествиях. Мама приходит домой, а на столе записка: «Мама, я ушёл путешествовать». В сумку положил банан, йогурт и свитер. Нашёл его инспектор по делам несовершеннолетних.

А бывают случаи, когда и СМИ подключается к поискам. Девятилетний мальчик занимался туризмом, где ребят готовили к выживанию в автономной среде. У него всё не получалось разводить костры и ставить палатки, так что он решил отработать навыки на практике. Взял с собой компас и нарисовал карту Битцевского леса. Сотрудники телеканала поставили софиты – и мальчик вышел, ориентируясь на свет.

Другие два друга решили запустить космический корабль. Обоим по восемь лет. Собрали материалы, сговорились, что вечером пойдут искать место для запуска ракеты. Одного не отпустила мама, другой назвал его предателем и пошёл сам. Только быстро устал и поймал машину, которая, к счастью, в сохранности довезла его до полиции. Так что водитель, может, и нехотя, но помог.

Не обязательно быть в отряде, чтобы спасать

Точно могу сказать, что мы не берём в свою команду шарлатанов: экстрасенсов и гадалок. Я не знаю ни одной истории, когда они реально помогли бы. Это либо принцип «пальцем в небо», либо логическое предположение, но никак не сверхспособности.

Зато адекватных людей мы всегда ждём. Для того, чтобы посодействовать, не обязательно быть в отряде. Даже репост ВКонтакте – уже колоссальная помощь. Но если вы понимаете, что хотите бескорыстно спасать жизни людей, то для начала вас пригласят на собеседование. Там выясняются мотивы вашего решения, спрашиваем про опыт, чем вы готовы помочь, что знаете и умеете. Ещё важна психологическая карта человека – насколько он адекватен, насколько понимает, чем ему придётся заниматься.

Каждый волонтёр имеет доступ к оперативно-следственной информации. Кандидаты проходят проверку баз министерства внутренних дел, уголовного розыска, выясняется, был ли он когда-либо задержан, совершал ли противоправные действия.

Но ничего сверхсложного не требуется. Нужно понимать, что выполнять указания старшего по должности в любом случае придётся, даже если они кажутся какими-то второстепенными. Ведь от мелочей зависит жизнь ребёнка. Если мы увидим серьёзную мотивацию, желание помогать, то готовы даже обучать человека с нуля.


Ссылка группу ВКонтакте:
https://vk.com/poiskdetei
Инструкция, как присоединиться к волонтёрам:
https://vk.com/page-20266854_39575626


Записала Маша Гончарова
Фото из личного архива героя
Инфографика: Софья Сенич

Добавить комментарий