Проблема Тёмная материя

Раввинка и диаконисса: возможно ли?

Сегодня можно увидеть ортодоксального раввина с серьгой в ухе или женщину-пастора – но насколько это соотносится с российскими реалиями?

Сегодня можно увидеть ортодоксального раввина с серьгой в ухе или женщину-пастора – но насколько это соотносится с российскими реалиями? Выяснили на лекции заместительницы руководителя Учебно-научного центра изучения религий РГГУ Людмилы Жуковой.

Священные тексты vs женщина

Иудаизм и христианство наиболее близки друг другу: христианство зародилось в лоне иудаизма. Священное Писание у христиан было долгое время то же самое, что и у иудеев. Только через 400 лет были канонизированы христианские тексты. До сих пор то, что у христиан называется Ветхим Заветом, а у евреев Танахом, – это общая часть. Общих проблем много, потому что они вырастают во многом из священных текстов.

При этом есть и различия. Это касается отношения к браку и сексуальной жизни. В иудаизме брак и семья – это ценность, для мужчин это обязательная заповедь наряду с изучением Священного Писания Торы. У христиан до реформации предпочтение отдавалось аскетической жизни перед семейной. Но во всём, что касается женщин и их места, различий нет.


Фрагменты из Священных Писаний:

• «В чём обязанность женщины? В том, чтобы привести детей учиться в синагогу, позволить мужу учиться в Бейт ха-Мидраш и покорно ждать, пока они вернутся домой» (Вавилонский Талмуд. Брахот 17а)
• «Мир не может существовать без мужчин и женщин, но счастлив имеющий сыновей и горе тому, кто родил дочерей» (Вавилонский Талмуд. Бава Батра 16б)
• «Жёны ваши в церквах да молчат» (1-е Коринфянам 14:34)
• «Ибо всякая женщина, которая станет мужчиной, войдёт в царствие небесное» (Евангелие от Фомы)


Феминистская критика иудаизма и христианства начинается с критики священных текстов, поскольку это главная опора фундаменталистов. Почему ничего нельзя менять? Есть божественные тексты, откровения, в которых мужчинам и женщинам предписаны определённые роли, и «кто мы такие, чтобы эти роли пересматривать»? Это самая большая проблема. Понятно, что всё к священным текстам не сводится. На самом деле, контекст возникновения и той, и другой религии – патриархальный.

Как читать священные тексты по-феминистски?

Есть такие попытки, некоторые стратегии, как читать священные тексты, общие для иудаизма и христианства, иначе. Это деконструкция библейского и талмудического нарратива как патриархального и мизогинистского, так называемая герменевтика подозрительности. Все сексистские фрагменты в тексте и вообще роль женщины и каким образом она описана в священных текстах – подвергаются критике, поскольку авторами были мужчины, а контекст создания – патриархальный. Мы пытаемся увидеть за этими текстами другую реальность.

Для этого мы предпринимаем некоторые другие шаги, в частности, через реконструкцию – поиск приемлемого прошлого. Это попытка найти в этих текстах какие-то следы женского присутствия, что женщина на самом деле играет значительную роль. В какой-то степени это удаётся, например, через женские образы в Библии – Мариам, Руфь, Марии Магдалины.

Ещё один способ – создание гендерно-нейтрального богословского языка. Есть попытки переложения библейского текста на такой язык (например, New Revised Standard Version). Существует тенденция к тому, чтобы лишить Бога каких-либо антропоморфных и гендерных признаков и подобрать определения и эпитеты, которые сделают этот образ максимально нейтральным.

Последний метод – это прочесть традиционные тексты другими глазами и с другими ожиданиями. Все предыдущие стратегии укладываются в эту.

Консервативно-либеральный Талмуд

Ещё одно отличие, которое в некотором смысле облегчает задачу феминистских критиков иудаизма и усложняет задачу критиков христианства: в иудаизме, помимо Библии, есть Талмуд. Дело в том, что Талмуд, в отличие от Библии, – это памятник более поздний, он складывался между II и VI веками нашей эры, и он представляет собой диалог. Там по каждому вопросу существуют противоположные высказывания или показывается консервативное крыло и либеральное крыло. А потом подводится итог этой дискуссии и говорится о том, какой мудрец или какая школа одержали победу. Интересно то, что тех, кто были неправы, не называли еретиками, их голос тоже мог быть услышан. В этом плане Талмуд даёт более разнообразную картину.

Например, один мудрец говорит, что с женщиной можно разводиться только в том случае, если она изменила мужу. А второй говорит, что можно разводиться по любому поводу, даже если она невкусный обед приготовила или если ему понравилась другая женщина. Понятно, что традиция признаёт правым мнение второго, но мнение первого сохраняется, и феминистским критикам есть к чему апеллировать. Другое дело, что патриархальный контекст не дал этим тенденциям реализоваться. Но сейчас другое время, и к либеральным позициям можно прислушиваться.

Смесь феминизма и иудаизма

Одним из феминистских критиков иудаизма является Даниил Боярин, профессор университета Беркли, который себя позиционирует как «ортодоксальный еврей, талмудист и феминист». Он считает, что, находясь в рамках ортодоксального иудаизма, самого консервативного, можно добиться равноправия. Раввин считает, что Бог требует от человека гуманности. Это та призма, через которую он предлагает рассматривать библейские тексты. При таком подходе к тексту важны аксиологические ценности и установки автора. Даниил считает, что главное быть человечным. Он говорит, что религия – не музей и она должна оглядываться на новые нормы и в соответствии с ними перестраиваться.

Он как-то раз пришёл на интервью с серёжкой, на которой у него перекрещены розовый и голубой треугольник. Даниил сказал, что его часто упрекают в том, что это женское украшение (мужчинам в иудаизме нельзя надевать женскую одежду), но сейчас мужчины уже кругом ходят с серёжками, поэтому они перестали быть женским атрибутом. При установлении религиозных норм он предлагает ориентироваться на внешние границы и на то, как они меняются.

В отличие от ортодоксального иудаизма, в либеральных течениях отношение к гомосексуалам, ЛГБТ-бракам и женщине пересмотрено; женщина может быть даже раввином. Например, феминистка и раввинка Джудит Хауптман. У неё позиция проще, так как либералам, в отличие от ортодоксов, необязательно находить поддержку в текстах Священного Писания: времена меняются, и мы не можем сбрасывать это со счетов. Библейские заповеди для либералов открыты, они поддерживают однополые браки, и у них есть раввины-геи.

Кроме того, она говорит, что многие библейские законы пересматриваются в реальности. Например, нельзя давать деньги под проценты, но существует банковская система, и все евреи ею пользуются. Получается, что какими-то заповедями можно пренебречь, а какими-то нет.

Христианство против

Что касается католической церкви, несмотря на её иерархическое устройство, есть некоторая палитра мнений. При этом есть к чему апеллировать: например, документы II Ватиканского собора в 60-х годах XX века, где были приняты многие либеральные решения, в том числе и равенство по разным признакам. Но в реальности ситуация не такая прекрасная. Есть те, кто стремится внести какие-то изменения в католическую церковь, но в настоящий момент на официальном уровне каких-то серьёзных подвижек мы не видим.

Обычно считают, что протестантизм – самый либеральный, ведь там есть женщины-пасторы и заключаются гомосексуальные браки. Но многие забывают о том, что протестантизм на самом деле очень неоднородный. Существуют такие ветви, где всё происходит ничуть не лучше, чем в православной церкви.

В православии вопрос женщин и равенства решается хуже, чем в остальных течениях христианства. Есть единицы среди богословов, которые об этом размышляют. Русское православие держится за идею невидимой функции женщин. Реальные проблемы не обсуждают. Женщины спрашивают: «Почему мы не можем быть диакониссами?», а им говорят, что они и так много чего делают, например помогают священникам. Это попытка продемонстрировать, что реальная власть у женщин в церкви есть, но это формальности.

Но так как женщины в советское время играли в церкви реальную роль, в одном из направлений православия – старообрядчестве – появился феномен наставниц. Реальными лидерами общин были женщины. Они вели службу, крестили, делали то, что делал пастор в церквях.

Русь – матушка?

В России, какую либеральную традицию ни возьми, преобладают консервативные тенденции. Связано это с общим контекстом. Политику в отношении ЛГБТ и женщин в России определяет русская православная церковь, и всем остальным приходится подстраиваться под эту систему ценностей.

Например, существует община прогрессивного иудаизма «Ле Дор Ва Дор», где все спокойно относятся к женщине-раввину, но не поддерживают однополые браки, прикрывая это тем, что в российском законодательстве они запрещены.

В Евангелическо-лютеранской церкви в России служит женщина-пастор Елена Бондаренко. С одной стороны, она пастор, но ей приходится приспосабливаться к российским реалиям, и на официальные встречи она ходит не как пастор, а как секретарь.

Десятническая церковь в России очень современная, там проходят рок-службы. Их пастор Юлия Попова – очень активная дама, популярнее, чем её муж. Но её официальная позиция в том, что её муж – пастор, а она – проповедник и что быть пастором – слишком сложная ноша для женских плеч. Она понимает свои «ограничения» и считает их прекрасными.

Существует некоторый разрыв между теоретизированием, которое присутствует в академических кругах в том числе, и реальностью, которая в России очень далека от теории. Можно ли что-то сделать, чтобы этот разрыв преодолеть?

Текст: Дарья Морозова
Иллюстрации: Айна Керимова

0 comments on “Раввинка и диаконисса: возможно ли?

Добавить комментарий

%d такие блоггеры, как: