Герои Люди здесь

Как живёт лесник за полярным кругом в Сибири и почему он не хочет возвращаться в цивилизацию

Виктор Михайлович уже 19 лет живет и работает за полярным кругом лесником. Поговорили о том, почему города хуже леса и как полгода прожить в темноте одному

Виктор Михайлович уже 19 лет живёт и работает за полярным кругом лесником. Поговорили о том, почему города хуже леса и как полгода прожить в темноте одному

Сам я из Красноярска. До 37 лет служил на флоте. Отходил две кругосветки.  Потом, когда увольняли в запас, предложили заняться речным судоходством. Я согласился – долго водил по Енисею корабль от Туруханска до Красноярска. Платили хорошо, но жена решила, что лучше бы осесть в одном месте. Ей не нравилось, что я пропадаю на всё лето. В итоге остановились в деревне около плато Путорана, это за полярным кругом. Работы совсем не было. Обратно в речное судоходство брать не хотели, поэтому решил цепляться за любую возможность. Когда узнали, что я умею обращаться с лодками да катерами, то предложили должность лесника (до избушки можно было только по воде добраться). Я сразу согласился: денег совсем не было. Только потом узнал, что метод работы вахтовый. Тут на севере быстро наступают холода. В октябре, пока лёд реку не сковал, заступаю, а в сентябре возвращаюсь домой на месяц. Жена, конечно, недовольна, но что делать: других вариантов нет.

Плюс, как бы там любовь моя не ворчала, у неё с детишками есть возможность со мной видеться: позднюю весну и раннюю осень до ноября они у меня. Потом спешат домой: схватывается лёд и есть реальный шанс просто не выбраться. Тогда служба и начинается. За лето нужно успеть запастись едой, чтобы всю зиму не голодать. Мясо мне привозят друзья, а вот овощи приходится выращивать самому. Провизию загружаем в бочки и вкапываем в землю. Электричество в наших краях очень капризное – то есть, то нет, так что такой холодильник надёжнее, хотя риск всё равно есть. Года три-четыре назад шатун нашёл и съел мои запасы. Чтобы не умереть, пришлось заниматься подводной рыбалкой: у нас тут настолько много рыбы, что чёрную икру едим ложками. Я, правда, ещё в самом начале «даров моря» переел, так что теперь не очень всё это жалую. Но не помирать же мне тогда было?

Я начал работать здесь в 2007 году, когда интернет ещё не был так развит, как сейчас. Сюда приезжало довольно мало людей, и все они были заинтересованы в том, чтобы дойти до водопадов – «жемчужины» плато. Им был интересен сам путь и его красоты. Потом, когда информация стала распространяться, повалила толпа браконьеров. Дело в том, что это охраняемая государством зона: здесь водятся большие хариус и нерпа. Мне приходится постоянно патрулировать территорию, чтобы защитить её.

После браконьеров появилась другая напасть – туристы, которые приезжают порыбачить. Они, в принципе, не нарушают законов, но оставляют после себя столько мусора, что аж страшно. Поэтому к туристам я отношусь осторожно: если вижу, что человек действительно интересуется природой или рыбалкой, то доведу его до водопадов. Если он мусорит и я понимаю, что он приехал, условно, «побухать», то обязательно придумаю какую-нибудь отговорку, чтобы не показывать ему путь до главной красоты. Сам я часто, даже зимой, прогуливаюсь до водопадов. Просто приятно посмотреть, что с ними и как они текут.

В «пустые дни», когда реку затягивает лёд, из соседних деревень валят браконьеры, борюсь с ними. А когда в силу вступает полярная ночь, всё становится спокойней. Тогда я стараюсь не выходить из избы, ибо боюсь замерзнуть насмерть. Чем занимаюсь? Ну, в самом начале бухал жёстко, потом, когда понял, что спиваюсь, «зашился» и стал читать. Со временем этого стало не хватать, так что начал заниматься творчеством. Стал писать стихи и рассказы. Весной между обходами появляются дела с огородом. Сначала сложно было: расстояния большие, на обходы я ухожу на неделю-полторы. Потом ничего, приловчился как-то. Понимаю, что это всё сублимация, но всё равно помогает. Там, на заимке, чувствуешь себя Митькой Карамазовым, который может одновременно заглядывать в бездну и косить на небо.


«Когда вокруг полгода темно, в голову лезут такие мысли, что аж озвучивать страшно. Просыпается всё самое животное, что в тебе есть. Днём, наоборот, благостно: хочется жить и любить. Эмоциональные качели, конечно, жёсткие, но за почти 15 лет я привык»


Полгода ночи и абсолютной темноты всё-таки накладывают определённый отпечаток. Например, я был жутким атеистом, пока не стал лесником. Потом как-то поверил в Бога. Были некоторые ситуации, которые заставили поверить.  То на меня дерево падает, и я молюсь и, не зная траектории (темно же), отхожу, а оно в миллиметре приземлится, то медведь пройдёт и не заметит. Когда ты абсолютно один, хочется во что-то верить, иначе сходишь с ума. Страшно так.

Но уехать никогда не хотел. Я ещё во время службы на флоте привык к относительной тишине. В городе для меня слишком громко, ну и пространство слишком маленькое. Там, в тайге, чтобы добраться до другого живого человека, нужно минимум дня два, три. В городе такого нет, и меня раздражают эти постоянные разговоры, поэтому даже когда по делам приезжаю в Красноярск, то стараюсь побыстрее уехать. Да и как я такую природу брошу? Привык уже и к живности, и к мошкаре. Кому я там в городе нужен? А тут я на своём месте.

Записал Никита Фуга
Иллюстрации: Юлия Саликеева

Новое медиа про людей, которые создают и исследуют современный мир. Развилка не выбирает хороших или плохих героев, лёгкую или сложную дорогу – свой правильный путь прокладываете вы.

0 comments on “Как живёт лесник за полярным кругом в Сибири и почему он не хочет возвращаться в цивилизацию

Добавить комментарий

%d такие блоггеры, как: