Герои Люди здесь

«Военный – это половая ориентация»

Отставной офицер рассказывает, как в военную профессию попасть и как из неё «не выпасть». Даже если очень хочется. Осторожно! Внутри инструкция на случай внепланового угона самолёта и преследования наркокартеля.

1991 год от Рождества Христова стал для меня годом судьбоносным и, можно сказать, жизнеопределяющим. Имея определённый жизненно-коммерческий опыт и неуёмную жажду денег, а также полное отсутствие стартового капитала, я, только окончивший школу и полный энтузиазма к жизни, решил, что мне срочно нужно в армию. Причин на то было несколько: во-первых, неспокойное время, которое не сулило ничего обнадёживающего, а во-вторых, мой чересчур предприимчивый характер, который сулил мне дорогу в другое государственное учреждение с жёстким внутренним уставом. Рисковать мне не хотелось, поэтому целью своей я избрал торговый институт в армии, а именно Харьковское высшее военное училище тыла внутренних войск. Логика выбора была проста: где тыл, там деньги, там еда, там не пропадёшь. Да и мама туда поступать посоветовала.

Метафоры под запретом

Чем дольше я ходил в погонах, тем лучше усваивал правила армейской жизни. После случая, когда ротный, устав от шума оркестра, попросил музыканта быть потише, но сделал это метафорической фразой: «Курсант, надень этому дебилу трубу на голову! Задолбал дудеть», – я понял, что некоторые люди воспринимают приказы буквально, труба снимается с головы затруднительно, а с метафорами в армии нужно быть осторожнее. Ещё осторожнее нужно быть с приказами и официальными бумагами. Ведь аргумент «написано так, значит так оно и есть» в армии сложно чем-то перебить. Эту науку усвоил я после того, как попытался угнать самолёт. Ну как попытался…

В апреле 1993 года я стал счастливым отцом. По такому случаю меня отпустили в краткосрочный отпуск. Сел в самолёт «Пермь-Оренбург», приготовился взлететь и… не взлетел. Минут двадцать мы просто сидели в салоне, затем два бравых парня с автоматами попросили выйти на улицу всех мужчин. Мужчин было не густо: три старика, мальчишки пятнадцати лет и я.

«Бравые парни с автоматами спросили, есть ли среди нас курсанты пятого курса военного училища. Хоть я был с третьего, но спинным мозгом почуял, что это за мной. Так и оказалось»

Бравые парни с автоматами вежливо уточнили мою воинскую принадлежность и, получив утверждающий ответ, вежливыми быть перестали…

В сознание я пришёл в кабинете следователя военной контрразведки, в наручниках. Далее в убогой комнате допросного типа состоялся следующий диалог:

– Вы обучались в лётном училище?

– Так точно, но всего полгода.

– Значит, вы умеете пилотировать воздушное судно?

– Да, небольшой навык есть.

– Вы свободно говорите по-немецки?

– Да, обучался в спецшколе.

– Ага. В 1988 вы пытались нелегально покинуть территорию СССР по воде?

– Нет, не пытался. Я помогал девушке чемодан до каюты донести и не заметил, как мы отчалили. Я вообще не знал, что мы плыли за границу.

– Это не важно, молодой человек, в личном деле отметочка стоит. А теперь ответьте, зачем вы хотели захватить воздушное судно, чтобы добраться на нём до Германии?

– Я не хотел. Я вообще домой лечу, к жене.

– Не отпирайтесь. Нам поступил звонок. С точной наводкой.

Целый месяц меня держали под следствием. Допрашивали, обвиняли, угрожали. Происходило это так убедительно, что я и сам начал задумываться над перспективой угона. Потом отпустили. Оказывается, что наводку дал обиженный на меня сержант, который учился на курс старше. Неясно, почему я стал объектом его коварной мести, но на целый месяц жизнь он мне испортил. И мне, и жене, которая получила бумагу, что муж её обвиняется в угоне самолёта и попытке покинуть СССР… Убедить тёщу в том, что я не хотел сбежать от её дочки, мне так и не удалось.

«Звёздочка» за прикрытие раздолбайства

Смекалка, убедительность и случай – вот три троса, необходимых для карьерного лифта в армии. По окончании училища меня распределили в Читу. После солнечного Харькова Чита казалась мне местом ссылки, что, памятуя историю декабристов, недалеко от истины. Но военные, увы, не выбирают, где им страстно Родину любить. В ту пору было модно создавать всякие «спец» да «особого назначения» конторы. В одну из таких я и попал.

Стал я замом начальника мотоманёвренной группы по материально-техническому обеспечению. Наш отряд только сформировали и нас, почти 400 человек, красу и гордость всего Забайкалья, одетую в абсолютно новое обмундирование и снаряжение, отправили на учение «Запад-95» в город Псков. Только мы прилетели на место назначения, как выясняется, что у нас у всех вши. И вши не простые, а платяные, в вещах живущие, просто так не изгоняющиеся, солдат кусающие, их боеготовность подрывающие.

«Согласно военной мудрости, снизу вверх идёт доклад, а сверху вниз летит “пистон”»

Информация о «вшивом» происшествии пошла по цепочке. Командир, полковник М., среагировал оперативно: выпил два стакана водки и отключился. Майор Ш., идущий после него в иерархии, адекватно воспринимать реальность не мог: он два месяца назад вернулся из Нью-Йорка и поэтому проблемы все пытался решить через официальный доклад послу или самому президенту. Оставался один я.

«Звонили люди разных должностей и званий, кричали, ругались, подозреваю, что топали ногами. Чаще всего от них я слышал слова непечатные. Хотя попадались и печатные, типа “сгною”, “ЧП”, “замучаю проверками”, “расстреляю”»


Реакцию такую понять было можно, так как отряды наши были нужны для действий в Таджикистане, а поскольку это уже внешняя политика, то носилось с нами начальство из всех управлений: от Москвы до Забайкалья. Конструктивных предложений о дальнейших действиях не поступало, зато фантазий о том, что сделают с нашим начальством и всеми нами, – хоть отбавляй. Но вот в трубке раздался добрый и вкрадчивый голос и спросил: «Сынок, а ты кто?» – «Лейтенант Р.» – «А какое училище закончил?» – «Харьковское тыловое». Такой ответ сделал голос ещё добрее, он радостно поинтересовался, знаю ли я, что такое палатки, знаком ли я с таким зверем, как ДДА-66, и прочими тыловыми штуками. А с ними я был знаком. ДДА-66 – это такая специальная дезинфекционно-душевая установка для дезинфекции личного состава и обмундирования от вшей. И она же используется для обработки в случае применения вероятным противником всяких отравляющих веществ. После получения такого развёрнутого ответа вкрадчивый голос окончательно возрадовался, выслал из Ленинграда две этих машины и благословил меня на решение проблемы.

Решать проблему пришлось на стадионе военной части. Я развернул там целый комплекс, в котором состояли: четыре палатки, две машины и 400 голых мужиков. Система была до безумия проста: военные заходили в одну палатку, всё с себя снимали и шли мыться в баню, с различными моющими средствами. В это время их обмундирование в автоклавах прожаривалось да пропаривалось, становясь чистым, безопасным и термоядерно-душистым. Действо это поставлено на поток, я же хожу, за порядком наблюдаю: температуру контролирую, палатки осматриваю, на голых мужиков покрикиваю. Из одежды на мне штаны, тапочки на босу ногу, бандана и перчатки, потому как солнышко сентябрьское припекает, да ещё и от работы вокруг стало сыро и жарко. Хожу, наслаждаюсь рабочим процессом. Как вдруг слышу подозрительную тишину: даже птицы перестали петь, а солдаты материться. Такая тишина обычно случается при проверке. Предчувствие меня не обмануло. К палаткам приближались люди с лампасами на штанах. Генералы.

Раз за старшего я, то и докладывать обстановку начальству придётся мне. Но тут вспоминаю, что одет далеко не по уставу. А генералы уже так близко подошли, что незаметно я успеваю только бандану стянуть. И осеняет меня мысль, что раз головного убора на мне нет, то для воинского приветствия руку поднимать не придётся, а значит, что перчатки мои, возможно, и не заметят. Под вопросом остаётся только то, почему я в таком виде перед начальством предстал. Но и тут ответ находится. Если нельзя поменять форму одежды, то можно подстроить боевую задачу.  Подхожу я и доблестным, хорошо поставленным лейтенантским голосом докладываю: «Товарищ генерал-полковник, личный состав отряда особого назначения занимается отработкой норматива “Частичная специальная обработка при заражении отравляющими веществами и биологическими средствами противника”.

«И воцарилась тут пауза театральная. Ненадолго. Секунд на 20. А потом самый главный генерал, владелец доброго и вкрадчивого голоса, резюмирует зычным криком: “Так, …! Даже лейтенант, б…, знает, что они норматив, б…, отрабатывают! А вы мне про вши! Паникёры, мать вашу!”»

Остальные генералы все головами закивали: да, мол, норматив, учения же у нас идут. На том и порешили, проверять больше нас не стали. А мне спустя два месяца «За выдающийся вклад в проведение учений» досрочно старшего лейтенанта присвоили. Так, без особого подвига, просто прикрывая своё раздолбайство, я прикрыл раздолбайство начальства и получил очередную «звёздочку».

Служить с мыслью, что человек перед тобой – дурак

На этом моё продвижение по службе не остановилось, и в 2001 году я был переведён на службу в Таджикистан. В закрытый военный городок в горах Памира, добраться до которого можно было только вертолётом. Людей там было немного: военные, их семьи, да несколько десятков таджикского населения. Когда ты живёшь в изолированном от мира месте, твоя жизнь начинает меняться. Особенно если вокруг тебя сплошные горы, а из развлечений только землетрясения. И если связь с родными происходит раз в две недели по спутнику, а круг общения сильно ограничен. Люди начинают спиваться, плести интриги, становятся жадными до любого события. Я расскажу об одном, которое научило меня осторожно относиться к старшим по званию и соблюдать субординацию, памятуя, что власть их над тобой в каком-то смысле безгранична.

Всё началось утром понедельника, когда нервный начальник штаба вызвал меня к себе и поинтересовался наличием орденов. Получив отрицательный ответ, пообещал, что они будут, и выдал следующее: «По поступившей оперативной информации, через три дня в 30 километрах отсюда, по горным тропам, планируется проход каравана с партией героина». На оперативную информацию реагировать следует оперативно, поэтому начальник назначил меня старшим и приказал немедленно собрать группу солдат, получить оружие, боеприпасы и выдвинуться в засаду. К заданию я отнёсся со всей серьезностью, выбрал четырёх лучших ребят из своего личного состава, и уже через час мы стояли полностью экипированные и вооружённые. Оружия и боеприпасов у нас набралось на маленькую войну, и это не считая каски, бронежилета, огромного рюкзака со снаряжением, сухпайком, медикаментами и кучей других необходимых вещей. Мы собирались идти в горы, где, помимо предполагаемых противников, нужно будет сражаться с ветром и холодом, поэтому готовились основательно. В горы, кстати, нужно было именно идти: ни о каком транспорте речь не шла, потому что никакой транспорт с узкой горной тропой справиться не сможет, да и выдвигаться нужно скрытно. Бонусом оказался тощий ослик, которого сообразительные бойцы прихватили как вьючное животное.

Итак, мы вышли в путь. Первая ночь прошла легко. Обстановка вокруг подозрительной не казалась, ландшафты были знакомыми и проверенными. Сил было достаточно, чтобы идти бодро, испытывая острую жажду подвига, «готовить дырочку для ордена». Днём отоспались в глухом ущелье. К началу второй ночи стало гораздо холоднее – мы поднялись до снега. Конечно, это снимало проблему поиска питьевой воды, но на этом плюсы заканчивались: идти было скользко, неудобно и очень холодно. В полночь дошли до предполагаемого места, заняли стратегически выигрышную позицию и стали ждать «врагов». Час прошёл без какой-либо динамики. У некоторых от высоты начало скакать давление и болеть голова. От напряжённого ожидания нервы стали ощутимо натягиваться: уже каждый звук казался вестником приближающегося каравана. А его всё не было. Толковой связи нет, спросить не у кого – лежим ждём. К рассвету мы начали мёрзнуть сильнее и голодать значительнее, но эти ощущения меркли в сравнении с мандражом от предстоящей операции. Для всех это была первая реальная операция, и, как известно, чем дольше ты её ждёшь, тем больше начинаешь бояться. Каждый накручивал себя по своему: кто-то вспоминал страшные истории товарищей, кто-то данные сводок, кто-то терзался личными фантазиями. Разговаривать перестали, до боли в ушах вслушиваясь в тревожную тишину.

«Нервное напряжение достигло своего пика. И вот какой-то отблеск на дороге! Едут! Открыли огонь на поражение. Минуту шла беспрерывная стрельба. Потом всё затихло. Ответных выстрелов не последовало»

Взошло солнце. Выглянув из-за укрытия, мы ожидали увидеть поверженный караван. А каравана там и не было. Вместо него у валуна валялась дверка от машины, с чудом уцелевшей форточкой, от которой отразился первый луч солнца, блики которого мы приняли за преступников. Это означало одно: после нашей стрельбы здесь уже никого не будет, мы израсходовали боеприпасы впустую. В часть возвращались с чувством вины за невыполненное задание. Но как выяснилось, выполнить его было невозможно. Нельзя поймать караван, которого не существовало.

Оказывается, история эта началась не в понедельник утром, когда начальник штаба поставил перед нами задачу. Всё началось в субботу вечером, когда я по незнанию пригласил на танец девушку, о которой мечтал злобный майор. Ревнивый кавалер стерпеть этого не смог и решил меня от объекта своей страсти удалить: придумал наркокараван и отправил меня на неделю его ловить. Правда вскрылась, когда приехали разведчики и уточнили, что в том месте и дорог-то нет, и место для каравана совершенно неподходящее. Майор, конечно, получил по морде. Дважды. Для профилактики. Девушка его ухаживания так и не приняла, а вскоре его перевели в другую часть…

Я же усвоил, что с начальством нужно быть осторожнее и жить с мыслью в голове, что человек, стоящий перед тобой, возможно, дебил.

Приказы, которые идут в удовольствие

В общей сложности я отдал Родине 27 лет. Это большая часть моей сознательной жизни. И за это время я убедился, что военный – это не профессия. Это половая ориентация!

«Для армии нужно быть “заточенным”, иначе сойдёшь с ума или пропадёшь. Я никогда не был идейным воякой, мне никогда не нравилось тупо исполнять приказы. Я искренне не любил службу. Сложно любить нечто жёсткое и нелогичное, маскирующиеся честью и воинским уставом»

Но я любил то, что армия мне давала: друзей, опыт, стабильную возможность обеспечивать семью. И как только встал выбор между дальнейшей службой и жизнью с семьёй, я его тут же сделал. Сейчас могу свободно рассказывать эти истории, вести страницу в социальных сетях, наконец-то выехать за границу и жить в мире, где приказы мне будет отдавать только младшая дочка, когда играет со мной в принцессу и её верного рыцаря.

Текст: Екатерина Рубашенко
Иллюстрации: Евгения Горбунова


Новое медиа про людей, которые создают и исследуют современный мир. Развилка не выбирает хороших или плохих героев, лёгкую или сложную дорогу – свой правильный путь прокладываете вы.

0 comments on “«Военный – это половая ориентация»

Добавить комментарий

%d такие блоггеры, как: