Неблагоприятная среда

Новое слово, которое плавно перетекает из учебников по урбанистике в лексикон обывателя, – ревитализация. Это благоустройство бывших территорий заводов и фабрик для потребностей жителей города. В Москве этот процесс давно не в новинку, в то время как в Санкт-Петербурге жители вынуждены бегать за новыми впечатлениями от «Новой Голландии» до «Севкабеля». Корреспондент Развилки выяснила, почему в Петербурге сложно создать культуру общественных пространств.

Большая разница

Концепция ревитализации возникла в Англии в XIX веке как способ улучшить социально-экономическую обстановку и жилищные условия в городах. Старые трущобы расселяли и сносили, вместо них строили новые дома. В середине XIX века перестройкой занялись в Париже. В годы интенсивного индустриального развития население Франции росло очень быстро. Париж не был предназначен для такого количества жителей: сеть узких кривых улиц, которые плотно застроили зданиями, затрудняла дорожное движение, а плохие санитарные условия приводили к частым вспышкам эпидемий. Богачи переселялись в пригород Парижа, а центр города становился кварталом для бедняков и маргиналов. Чтобы устранить эти проблемы, власти решились на перепланировку города.

Сегодня такие процессы носят иное название – джентрификация. А определение ревитализации, которую часто с ней путают, видоизменилось. Ревитализация – преобразование объектов, которые утратили свою первоначальную функцию из-за изменений потребностей общества. При этом объекты не сносятся в силу своей исторической ценности.

Всё как у людей

Ревитализация снова потребовалась в начале XX века. В крупных городах заводы и фабрики стали переносить из развитых стран в развивающиеся, из жилых городов в специально выделенные зоны в пригородах. Из-за этого выросла безработица, а также появились заброшенные здания, имеющие историческую ценность, но не эксплуатирующиеся. Городская среда требовала оживления.

Так, бывшие промышленные территории становились музеями, бизнес- и арт-центрами. Например, бывшая текстильная фабрика XIX века в английском Солтейре в 1980-е годы стала художественным центром «Salts Mill», который в год посещают около 100 тысяч человек. Вместо железной дороги в Нью-Йорке построили парк Хай-Лайн (The High Line Park). На месте фабрик и заводов, которые раньше окружали парк, стоят отели и элитные жилые комплексы. Каждый год его посещают несколько миллионов человек, половина из которых – туристы. Другой пример – набережная в Копенгагене. Часть порта со складами перестроили в плавучий пляж и сделали пять бассейнов для детей и взрослых.


Хай-Лайн парк в Нью-Йорке. Источник: блог bestamerica.com

Москва полицентричная

В России ревитализация началась в конце 1980-х – первой половине 1990-х годов в Москве и других городах-миллионниках.

«Серьёзного разговора о том, что с бывшими заводами нужно что-то делать, так и не случилось. В какой-то момент разными людям достались эти пространства, и они стали думать, как с ними поступить. Если бы их можно было снести, некоторые распорядители так бы и сделали. Но одним это оказалось невыгодно, другие просто не захотели делать ощутимые инвестиции. А как получить прибыль, ничего не вкладывая? Конечно, сдать пространства под дешёвые офисы», – пишет архитектор и основатель архитектурного бюро «Проект Маганом» Юрий Григорян в книге «Краткая история российской культуры 2007-2017. Версия Винзавода».

Некоторые владельцы квадратных метров пошли по иному пути: придумали идею, определённый бренд, под который выбирали, что и кому сдавать. Первооткрывателем такого подхода в Москве стал культурный кластер «Красная роза», где сидели пять-семь архитектурных бюро, несколько дизайн-мастерских, для которых инвестор делал скидку на аренду. Всё это получило название «Artplay» и задумывалось как пространство «полного цикла», где архитекторы и дизайнеры соседствуют с поставщиками материалов. В 2008 году «Artplay» переехал на территорию бывшего завода «Манометр» у Курского вокзала и обзавёлся учебным заведением – Британской высшей школой дизайна. А «Красная роза» в 2010 году – офисом компании «Яндекс».

В 2004 году на территории фабрики «Красный Октябрь» появилась «АРТСтрелка» – территория художественных галерей. В 2007 году возник «Винзавод», декларирующий себя как территорию современного искусства. Его соседом стал лидер клубной жизни – завод «Газгольдер». В 2008-м в Бахметьевском автобусном гараже открылся Центр современной культуры «Гараж», основанный Дашей Жуковой и Романом Абрамовичем. «Флакон» – бывший завод по производству стеклянной тары, последовал примеру «Artplay» и в 2010 году объявил себя территорией дизайна. То же сделали «Даниловская мануфактура» и «АРМА». В 2019 году на месте ГЭС-2 заработает культурное пространство под эгидой фонда «V-A-C» (фонд создал самый богатый человек России Леонид Михельсон).


Бизнес-квартал «АРМА». Источник: Nightparty.ru

Цимес истории состоит в том, что владельцы пространств не рвутся в центр Москвы, чтобы привлечь арендаторов и посетителей, а сами создают свой центр.

«Центр – это не маленький пятачок, ограниченный Старой, Новой площадями и Александровским садом или Бульварным кольцом, – сказал первый арт-директор Винзавода Николай Палаженко в интервью искусствоведу Александре Рудык. – Потенциал быть центром есть у гораздо большей территории города, и тот феномен, который произошёл с куском Москвы за Курским вокзалом, где расположились “Винзавод”, “Artplay”, “АРМА”, – прямое тому доказательство. Если посмотреть на устройство Лондона, Нью-Йорка, Мадрида, Стамбула – это полицентричные структуры. И для Москвы такое развитие логично».

Вся культура – не в Питере

Ревитализация в Санкт-Петербурге, как и в Москве, децентрализирована, так как держится только на личной инициативе и почти не получает поддержки от государства. Пример – бывшие пространства Смольнинского хлебозавода, ставшие торгово-выставочным центром «Этажи». Иногда его ещё называют многофункциональным арт-пространством. Это утверждение спорно, ведь помещения «Этажей» используются для торговли совершенно разными товарами: от аксессуаров для мобильных телефонов до украшений ручной работы из камней. Выбор культурных мероприятий тоже не соответствует номинальному арт-центру: отчасти это фотовыставки, фестивали кошек породы мейн-кун, лис, хорьков, глинтвейна и прочее. Бывшая прядильно-ткацкая фабрика имени Петра Анисимова стала пространством «Ткачи». Как и «Этажи», креативный лофт больше напоминает торговый центр, потому что не имеет чёткой концепции, кому и для чего сдавать помещения в аренду. В заброшенном газгольдере появилось креативное пространство «Люмьер-Холл» для мультимедийных выставок.


Лофт-проект «Этажи». Источник: Яндекс

Часть завода слоистых пластиков занял единственный в России Музей стрит-арта, где также располагается несколько выставочных пространств и площадка авангардного театра «АХЕ» «Порох». Музеем пространство назвать трудно, его коллекция недостаточно обширна. На его территории летом часто проходят музыкальные мероприятия. Известные из них: фестиваль электронной музыки «Present Perfect Festival», фестиваль видеоблогеров «Видфест», фестиваль поп- и рэп-исполнителей «Rhymes Show».


Прошлым летом в Музее стрит-арта выставлялись студенты кафедры медиадизайна Высшей школы журналистики и массовых коммуникаций. Об этой выставке мы писали ранее –  https://razvilkaspb.com/2018/08/09/drugie-v-muzee-strit-arta/


Открытиями последних лет стала «Новая Голландия», которую реконструировала компания «Millhouse», принадлежащая Роману Абрамовичу. Пространство функционирует уже третий год и вмещает в себя кафе, рестораны, магазины и офисы, разместившиеся в здании бывшей морской тюрьмы «Бутылка» (название сохранилось), детскую площадку, общественное пространство для отдыха летом и каток – зимой. Здесь регулярно проходят лектории, киновечера, концерты.

Последнее, но не по значению – «Порт Севкабель», кабельный завод, который перенёс часть цехов и административных зданий на другие участки. Освободившиеся помещения стали сдавать под офисы, кафе и рестораны. Известным резидентом «Порта» является художник и каллиграф Покрас Лампас, снимающий здесь студию. Зимой, как и на «Голландии», открыли каток, а летом обустроили общественное пространство с газоном. В планах, как заявляют в пресс-службе «Порта», – сделать несколько музейных пространств и коворкинг.

Ревитализация в Санкт-Петербурге проходит медленно по сравнению с Москвой. Лидер движения «Красивый Петербург» Красимир Врански связывает это с нехваткой средств, которыми обладают не все предприниматели: «Нужно понимать, что организация культурных и общественных пространств связана с огромными вложениями. К тому же есть охранные обязательства по сохранению памятников и их содержанию перед КГИОП (Комитетом по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры). Исторически значимые здания очень трудно приспособить к современному использованию. Вложение денег окупается не сразу. Запрос на общественные пространства в Петербурге есть, но почему-то люди больше предпочитают толпиться в фуд-кортах на последних этажах торговых центров. Мне кажется, если общественных пространств будет появляться больше, соответственно будет прививаться и такая культура».

Текст: Дарья Горшенина
Фото: Дарья Горшенина и интернет-источники


Author: Развилка

Новое медиа про людей, которые создают и исследуют современный мир. Развилка не выбирает хороших или плохих героев, лёгкую или сложную дорогу – свой правильный путь прокладываете вы.

Добавить комментарий