Хлеб – товарищ не капризный


Хлебозаводы – это предприятия с повышенными санитарным требованиями. Здесь даже простая уборка больше похожа на торжественный обряд. Отсюда и кипенно-белая форма, как у врачей. Только на руках трикотажные перчатки, а на голове кепка с ушками. Или одноразовая шапочка, аккуратно сидящая на темени. Внутренняя кухня самого большого хлебобулочного завода Эстонии «Leibur» (leib в переводе с эстонского значит «хлеб») – в материале Артура Изумрудова.

«Лейбур» работает непрерывно и днём, и ночью. На заводе восемь конвейерных линий. Каждая из них отвечает за отдельную продукцию: хлеб формовой, подовой, булка обычная, сладкая и так далее.

– Сегодня надо на восьмой линии поменять на люльках штанишки, – распоряжается начальник производства.

«Люльки» – это такие формы, в них падает тесто. А «штанишки» – тканевый материал, который натянут на люльки.

Должность мастера на производстве обязывает следить за чистотой и порядком на участке. Это значит, что самому менять не придётся, но нужно проконтролировать пекаря.

Пекарь Татьяна ловко стягивает «штанишки», а «люльки» очищает продувочным пистолетом. Вместе с мучной пылью в воздух поднимаются маленькие светлые комочки. Заглядываю в одну из люлек и вижу, что на дне копошатся белёсые личинки. Штуки три-четыре, и так – в каждой. Беззаботно работающая Татьяна весело насвистывает мелодию и, кажется, ни о чём не тревожится. На моём лице вырисовывается отчётливая гримаса отвращения.

– Что ты так распереживался? Тесто же через печку проходит. Считай, хлеб с белком.

Сначала тесто попадает в расстоечную камеру, где поддерживается небольшая температура и высокая влажность. Это необходимый процесс для брожения теста перед выпечкой. Следующий этап  – печка. Там тесто проходит несколько отсеков с разной температурой. Самая высокая достигает выше 200°C. Татьяна права: у живности никаких шансов.

экран расстоечного шкафа

Готовый хлеб выезжает из печи на ленту. Дальше направляется в охладитель. Так происходит в хорошие дни. В плохие лента разгоняет хлеб до запредельных скоростей: так, что на полки охладителя булки залетают в два ряда и насаживается прямо на рёбра полок.

– Машина опять взбунтовалась и устроила показательную казнь буханкам, – шутит наша планировщица.

Полки поднимаются наверх, но под тяжестью хлеба падают на пол. Конечно, его никто не выбрасывает. Подбирают с пола и пакуют. Хлеб – товарищ не капризный, он и на полу неплохо остывает.

На заводе очень высокая текучесть кадров. Большинство рабочих дней начинается с обзвона сотрудников, не вышедших на место вовремя. Массовые прогулы, как правило, начинаются после выплаты зарплаты. Чаще всего люди просто не берут трубки, а потом появляются – так же внезапно, как и исчезают. Самые находчивые заранее готовят оправдание.

– Валерия, здравствуйте. У вас сегодня по расписанию утренняя смена. Вас ждать на работу?
– Ой, сынок, я в Донбассе. В плену! Не могу говорить.
– Понял. Как освободитесь – перезвоните, пожалуйста.
– Мгм… будет сделано!

Другая моя обязанность – отвечать на письма с жалобами. Претензии самые разные: вес хлеба не соответствует заявленному, некоторые покупатели находят инородные предметы в булках – болты, гайки, винтики. Одному досталось шило. В общем, целые столярно-слесарные наборы в подарок. А нарезной хлеб покрывается плесенью. Пока я разбираю очередной ворох писем, в кабинет влетает взъерошенный пекарь.

– Всё, блин, поработали и хватит. Авария в силосной! Иди смотри.

Силосной служил комплекс башен, высотой в четыре этажа. В каждой хранилась мука разных сортов. Авария случилась на самом последнем, четвёртом этаже. Уже первый лестничный пролёт весь в дымке. Продираясь сквозь плотную мучную завесу, я дошёл только до второго этажа, дальше  – никак. Поднявшаяся пыль забивается в лёгкие и застилает глаза. Я бегу за респираторной маской. За то время, что ходил, пыль понемногу осела.

На самом верху каждой силосной башни, прямо у основания, торчат огромные полиэтиленовые мешки. Один из них измученно повис на перилах, разметав наружу несколько тонн муки. Через высоченные мучные холмы не пройти, так что оценить масштаб аварии невозможно.

– Водитель фуры перепутал рукава для разгрузки муки. В итоге включил подачу на другой силос, который был и так полный. И мука там, кстати, другого сорта, – отрапортовал подоспевший пекарь. – Чё делать?
– А что вы обычно делаете?
– Не знаю, на моей практике такое впервые.

Ясно одно – совочком и веником такое не уберёшь. На следующий день начальник вызывает техников.

Авария в силосной

В конце рабочего дня всегда можно поживиться хлебом. Как правило, это хлеб с каким-либо браком: неправильной или неэстетичной формы, например. Или это может быть хлеб без брака, но с истекшим сроком хранения – для пищи ещё пригоден, а вот для продажи нет. Лакомый гостинец в обмен за усердие и труд.

СИАМСКИЙ ХЛЕБ

Текст и фото: Артур Изумрудов

Добавить комментарий