Возраст безнаказанности

«…Красивое тело есть у каждой второй, а вот съёмная челюсть – это перчинка редкая»


Первый раз я увидела её в отделе солений, где-то между помидорами пряного посола и лисичками в маринаде. Невысокая, в цветастом тёплом платке, она шла позади молодой девушки, приговаривая слова благодарности вперемешку с историей своей жизни: отработала 40 лет на государство, пенсия пять тысяч, заварные эклеры видела последний раз года три назад.

Второй раз мы встретились уже около подъезда. По-прежнему невысокая, в неизменном цветастом платке, она просила какого-то парня подвезти её до Невского проспекта. На этот раз интонация была более требовательной и перемешивалась уже с другими фактами из жизни: хромает с тех пор, как ногу на строительстве БАМа повредила, в метро не ездит, боится с эскалатора упасть. На Невский ей нужно, чтоб оперу послушать, ей племяшка билеты туда подарила. Возможно, это последняя радость на старости лет, ведь умирать уже точно скоро, так что ехать нужно срочно. Тем более что молодому человеку по пути, он ей сам в лифте сказал.

Третья наша встреча произошла в книжном магазине. Невысокая дама в цветастом платке сложила томик Есенина и учебник по астрологии в свою авоську, сделала пару кругов по магазину, долго уточняла у продавца-консультанта, есть ли пенсионерам скидки, а потом прошла мимо кассы на выход. И надо сказать, выходом она почти воспользовалась, но уже на лестнице бдительный охранник попросил задержаться и показать содержимое сумки.

Женщина раскрыла авоську, посмотрела на книги внутри, растерянно огляделась вокруг и только испуганно произнесла: «Заплатить-то забыла, забыла, что взяла. Как же так-то? Я же не воровка! Я просто не помню»

На охранника это впечатления не произвело, он был намерен вершить правосудие. Вершить его грубо, пугая всем: от органов до кары небесной. Я решила его устыдить, мол, не стоит так серчать на пожилого человека, который и сам испугался своей ошибки. Через минуту ко мне присоединились ещё пара покупателей, через пять мы дружно заступались за бабушку, кто-то даже предложил книги эти оплатить.

Уже на улице я подошла поинтересоваться, всё ли хорошо. У нас завязался милый диалог, Тамара Степановна рассказывала, как тяжело ей живётся одной, без родственников. Я спросила, а как же племяшка? Женщина недоуменно глянула и только отмахнулась: «Какая, мол, племяшка? Говорю же, живу одна». Но я не унималась и продолжала напоминать, сказала про оперу, про БАМ, про билеты. Секунду мы смотрели друг на друга, а потом синхронно рассмеялись.

Тамара Степановна только и сказала: «Да, вру. Но сказать мне мало кто что может. Я старая, со мной начни спорить, я и преставиться могу. И вообще, я этой своей старости всю жизнь, может, ждала?»

Так началась наша дружба. С тех пор я где-то раз в месяц заходила на чай, ела йогуртовый торт и слушала о жизни Тамары Степановны. Жила она и правда одна. Уже где-то год, ровно с того момента, как развелась со своим четвёртым мужем.

«Скажи мне кто в детстве, что я буду невестой три раза, да еще и такой переспелой – не поверила бы. У нас ведь как в селе принято было: двадцать годков стукнуло, а всё в девках? Считай, всё, некондиция. Да, в селе оно так, свои законы. Нас у мамы девять штук было и запойный отец без ног десятым, он вроде с войны вернулся, а пережить её не смог. Пил вечно да ругался. А мама вот всегда по правде жила, по совести. Никогда чужого не брала, никогда поперёк слова никому не сказала. Её свекровь, бабка моя то есть, обижала очень. Винила, что сын спивается, попрекала, что хозяйство плохо ведёт, да всякий повод для укора искала. А мама никогда в ответ не грубила, только мне тихонько во дворе поплачется и всё. Мне не давала заступаться, говорила, мол, бабушка твоя много жила, много видела, всяко помудрее меня будет, надо терпеть. Возраст уважать надо. Так мне эта фраза её запомнилась, я, может, с того момента и хотела быстрее вырасти да состариться, чтоб меня уважали, а я могла командовать всеми подряд».

Тамара Степановна на минуту замолкла, вспоминая что-то, потом резко покачала головой, будто отгоняя воспоминание, как назойливую муху.

«Потом я в Омск поехала, в техникум поступила там, стала на мастера учиться. У нас разные преподаватели, конечно, были. Но в основном в возрасте. Была там Зоя Михайловна, уже не помню, что она вела у нас. Но старушка она была сумасшедшая: то тетради наши потеряет, то и вовсе их порвёт, если почерк не понравится. Кричала она на нас страшно, как чуть, так заводила любимую песню: про то, что она заслуженный педагог, у неё выслуга лет, она требует к себе уважения, а мы её специально доводим. Бестолочами звала всё время, ребят по пальцам линейкой била. И никто ей ничего сделать не мог. Однажды она так разозлилась на однокашника моего, что лупанула его линейкой по голове, да до крови, парень от испуга сознание потерял. Его откачали, голову заклеили. По-хорошему Зою Михайловну за такое “попросить” должны были, но нет. Дирекция её только на разговор вызвала. Мы с другого этажа слышали этот разговор. Как она кричала. И про то, что у неё выслуга лет, и про мужа, который под Сталинградом полёг. Завуч к нам потом только на воспитательную беседу пришла и намекнула, что потерпеть надо, с уважением отнестись к Зое Михайловне и её характеру, что дирекция сама не знает, что с ней делать. Так мы и терпели её всем техникумом, с молчаливым уважением».

Я налила Тамаре Степановне ещё чаю и принялась рассматривать её украшения. Массивные кольца из золота, подвеска с рубином, длинные серебряные цепочки.

«Но старость, она, Катенька, разной бывает. Я это чуть позже поняла, а потом всю оставшуюся жизнь только глубже в этом убеждалась. Мне тогда 20 лет было, да, давно это было. В 64-м, выходит. Так вот, у нас на заводе открыли кружок самодеятельности. Курировала его Сурова Нина Львовна, бывшая актриса. Я когда её увидела, обомлела, такая она статная была, ухоженная. Сколько её помню, она всегда на каблуках ходила, всегда в накрахмаленной блузе. Ни разу я её без губной помады не видела, без пудры. Ей тогда уже 60 было, по тем меркам – ей бы уже просто жизнь доживать да на похороны откладывать. Да только попробуй ей такое скажи. Нина Львовна была живее Ленина. Наш театр вела, на лыжах каталась, на фортепиано играла. Она мне такую фразу однажды сказала: “Ты живой, пока тебе интересна жизнь. А молодой ты до тех пор, пока эту самую жизнь интересно живёшь”.

Я на Земле уже 74 года, Катя. Это долго. И вот что я усвоила за это “долго”: нельзя себе ни в чём отказывать, нельзя откладывать на потом, а ещё – человек везде способен выжить, человек ко всему способен привыкнуть, человек может стать счастливым, если захочет. Всё остальное – отговорки

В 30 я похоронила своего первого мужа. Горевала, тосковала, а потом привыкла, начала дальше жить. К любому горю привыкаешь. Через пять лет встретила мужчину на 11 лет меня моложе, мы полюбили друг друга, захотели узаконить любовь эту. Так что началось! Соседи, коллеги, родственники – все только и занимались тем, что перешёптывались за моей спиной. Чего я только не узнала о себе. И мужа я, весёлая вдова, в могилу свела специально, чтоб с молодым любовником тешиться. И то, что Петю я совратила, что приворотами занимаюсь. И все, как один, твердили: “Бабка, куда тебе в ЗАГС? Постеснялась бы людей”. А какая я бабка? Мне всего 35 было. Во мне огня куча, энергии хоть отбавляй. Я тогда ещё стройная была, хорошенькая. И так мне обидно было, так горько. Я поняла одно: людям только дай волю языками почесать. А пока всем будешь рты затыкать, пожить толком не успеешь. Мы тогда с Петенькой, с мужем моим новым, просто переехали из Омска. Разложили карту, ткнули пальцем – выпал Ленинград, туда мы и отправились. 25 лет мы прожили, а потом характерами не сошлись. Я стихи люблю, а он пить. Пришлось расстаться. Но надо сказать, что разводиться в 60 страшнее, чем жениться в 35. Страшно одному остаться. Но я себя в руки взяла. Не позволила раскисать.

А что киснуть-то? Наконец-то я в том возрасте, когда командовать мной некому. Наконец-то я в таком положении, когда мне командовать некем. Сын у меня взрослый, работает на северах, помогает мне копеечкой.  Наконец-то я могу делать то, что мне хочется. А мне в 60 хотелось наводить марафет, гулять в лесу, пить хорошее вино, сделать себе зубы. Мне хотелось веселиться. И я веселилась. Ерунда, когда говорят “ой, у меня возраст не тот, куда я пойду на старости лет”. Это люди просто не хотят, ленятся. А я посмотрела мир наконец-то. Слетала в Турцию с подругой, съездила в Германию с семьёй сына, побывала в Эстонии. В 65 я снова замуж вышла. Познакомилась с Олевом в Таллине. Он высокий такой, величавый. Ему 50 всего тогда было, ну, 49. Мы с ним после моего отъезда переписывались, в скайпе перезванивались.

Скайп, я считаю, великая вещь: вроде и гости, а вроде и на торт тратиться не надо

Год мы с ним так пообщались, а потом он меня к себе жить позвал. Ну, меня долго уговаривать не надо – через неделю была в Эстонии. Прожили мы с ним четыре года. Какая у нас страсть была! Мне кажется, я только там и поняла, что значит женщиной быть. Откуда только что взялось? Хотя всё правильно, в Советском Союзе секса не было, вот я, видимо, и поехала за бугор. А там он прямо бил ключом. Да, ключ этот нужно иногда поддерживать, помогать ему, но было бы желание, как говорится. А вообще, у каждого возраста есть свои фишки. Красивое тело есть у каждой второй, а вот съёмная челюсть – это перчинка редкая. Но мы с Олевом тоже развелись. Проснулась я однажды и поняла, что у меня осталось не так много времени, чтобы тратить его на человека, которого я не люблю. И вернулась в Россию. Теперь вот опять живу в Петербурге.

Я счастлива. С 70 лет у тебя начинается возраст безнаказанности. Ты можешь говорить сразу и прямо людям то, что думаешь о них, чудить, забывать то, что считаешь нужным, и когда считаешь нужным. Никто тебе не скажет и слова. А если скажет, то махнёт на тебя рукой со словами “старушка в маразме”. А старушка просто наконец-то счастлива».

Текст: Екатерина Рубашенко
Иллюстрации: Евгения Горбунова



Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s