«Это вроде бы даже лечится»

Алина Арканникова провела четырнадцать часов в единственном в Петербурге бесплатном Кризисном центре для подростков при детской психиатрической больнице.

6:59

Иду через пропускные пункты с решётчатыми окнами, останавливаюсь в приёмном покое. Моим проводником в мир, укрытый за высоким непрозрачным забором и называемым «психушка», стала врач психиатр-психотерапевт Надежда. Сегодня её рабочий день – с 7:00 до 21:00, 14 часов сеансов и консультаций.

У регистратуры нас встречает ночная медсестра. Над стойкой – огромное панно с бабочкой, за которым открывается вид на длинный сквозной коридор. В сестринской за столом сидит женщина лет 60-ти с огромным журналом записей на приёмы и допотопным радио на столе.

В пространстве для ожидающих – кресла и скамейки всех мастей. На столиках рядом разложена какая-то милая ерунда: пазлы, фетровые игрушки. Ещё с порога в лицо бьёт запах хлорки, который, кажется, уже впитался в бледно-жёлтые обои.

– Иногда люди приходят прямо ночью, если нужна экстренная помощь. Или госпитализация. Сегодня было достаточно спокойно, только одного мальчика привезли лет шести, и то уже под утро, – рассказывает медсестра, пока чей-то ребёнок бьётся в истерике на полу.

2018-07-07_02_12_22

На скамейке в коридоре, скрестив на груди руки, сидит худая бледная девочка в чёрной толстовке. Она вздрагивает при звуке моих шагов, поднимает глаза, но, встретив ответный взгляд, спешит вернуться к разглядыванию пола. Переход в здание стационара  –  за тяжёлой решёткой, возле которой сидят ещё несколько мрачных охранников, старающихся не уснуть. Они наблюдают за полупустыми коридорами на экране камер. Мимо меня проходят мать и сын лет 17-ти, я случайно слышу, как парень, торопясь и перебивая сам себя, говорит: «…Я придумал! Просто называем иначе: не «временная зависимость», а «эпизодическое употребление». Всё честно, но звучит совсем по-другому, понимаешь?»

12:30

В приёмном покое появляется девушка. Придерживаясь рукой за стену, она подходит к регистратуре, сдавленным голосом называет свою фамилию, фамилию врача и время. У неё сильная дрожь: не то судороги, не то лихорадка.  Она смотрит на часы и тут же снова закрывает лицо руками, поджимает ноги и обнимает колени.Через несколько минут тишина нарушается чередой глухих всхлипов, эхом отражающихся от стен. Одна из сестёр спрашивает другую полушёпотом: «Кто это там?»

Хочется подойти к ней, но я вспоминаю одно из немногих условий, на которых мне позволили здесь находиться, а именно – «лучше не вмешивайся, если не знаешь, что именно делать в такой ситуации».

– Что с тобой? – наклонившись к девочке, спрашивает Надежда.

Пациентка с усилием отрывает от лица руки, пытаясь что-то сказать. Связных фраз две: «мне страшно» и «голоса, голоса, голоса».

В неё не вкачивают успокоительные, не кладут на каталку, не связывают. Каким-то одним только им, врачам, известным способом Надежда заставляет пациентку частично прийти в себя. Вскоре они уходят в кабинет.

– Паническая атака, – резюмирует кто-то в сестринской.
– От этого ещё никто не умирал, – с саркастической усмешкой добавляет Надежда позже.

16:00

Пока мама разговаривает с врачом о дозе назначенного нейролептика, сам пациент в задумчивости меряет шагами коридор. На вид ему лет двенадцать. Невысокий спортивный мальчик никак не производит впечатление душевнобольного. Только из-под задравшегося рукава тонкими красными полосами выглядывают свежие шрамы.

Волнение, которое он испытывает, выдают разве что поджатые губы и несколько напряжённое выражение лица. По отрывкам из его разговора с врачом понимаю, что, скорее всего, это его первый приём.

Обычно после первого приёма девушки постарше вытирают слёзы, парни спешат покурить, родители маленьких пациентов нервно заламывают пальцы и тоже торопятся на перекур.


Не так-то просто осознать, что тебе или твоему ребёнку необходимо пройти курс психотерапии, встать на учёт в психоневрологическом диспансере и принимать лекарства, которые продают по рецепту, и то не во всех аптеках


– Папе, наверное, говорить не стоит?.. – смущённо спрашивает мальчик у мамы, которая тем временем вписывает свой номер телефона в огромную тетрадь с расписанием.

Мать кивает, поджав губы. Проходит несколько секунд, они обмениваются тяжёлыми взглядами. Наконец женщина вздыхает и говорит, обнимая сына за плечи: «Ладно, ничего… Пойдём, сынок».

19:30

Очередная волна родителей пациентов схлынула, коридоры снова пусты. Вместе со мной в приёмном покое осталась шестнадцатилетняя Аня.

– Я жду подругу, ей было нужно было к психотерапевту, и я решила использовать возможность – записать её на приём. Сюда же так просто не попадёшь, – сообщает она.
– Волнуешься за неё?
– Да нет, там хорошие врачи. Мне помогли и ей помогут.

Аня наблюдается здесь чуть больше года.

– Я, в принципе, не скрываю – у меня посттравматическое расстройство. Это вроде бы даже лечится.

Говоря это, она беззвучно усмехается. Внимательный, грустный взгляд на меня, взгляд-проверка. Я аккуратно киваю.

yule

– А всё из-за того, что у моего папы шизофрения. И не нашлось такого человека, который был бы в состоянии его остановить. Ему никто не мешал, поэтому он просто делал, что делал. У психов есть какая-то невероятная способность убеждать, вот он и убедил меня. Убедил, что у меня никого, кроме него, нет. А я… что я, я поверила.

Может быть, Аня перестала контролировать себя, а может быть, понимала, что видит меня первый и последний раз в жизни, что я могу и хочу слушать. Поэтому, откинувшись на спинку дивана и глядя куда-то в пустоту, рассказывает.

–  Мы прожили вдвоём много лет. Много лет психологического насилия. Да и не только психологического. В итоге я научилась чувствовать, как он думает, что он думает. Чувствовать все изменения, все колебания его настроения. Не то что бы мне очень хотелось, с каждым годом у меня оставалось всё меньше и меньше желания понимать, что происходит в его голове. Но это было единственное, что давало хоть какую-то возможность выжить и остаться в относительно здравом уме.


«Хотя два раза я всё-таки пыталась покончить с собой. Так что успех сомнительный,» – говорит она


– Но ты ведь сейчас здесь. Ты жива, ты лечишься – чем не успех?
– Да, да… – соглашается она, рассеянно пожимая плечами. – Сейчас уже не пытаюсь, думаю, конечно, но не пытаюсь. Неспортивно было бы сейчас умереть – столько уже сделано, столько пройдено… А сюда меня направила полиция. Забавно у нас с ними получилось. Прошлой весной я ушла из дома – сама до сих пор не знаю, как. Правильней было бы сказать «сбежала», на самом деле, он ведь не отпускал. Я просто впечатлила его своей наглостью, он не ожидал такого. Да я и сама от себя не ожидала. Потом был ужасный скандал, с полицией и всем остальным. Когда я пришла в участок, инспектор сначала подумала, что я из «трудных», и начала грубо так со мной разговаривать. А уже через двадцать минут, когда я вышла на улицу, у меня в руках была бумажка с её номером и направление сюда, на терапию.

В этот момент слышатся шаги – это возвращается Анина подруга. Ничего не говоря и не спрашивая, Аня встает и обнимает её. Высокий мужчина средних лет – психиатр – записывает  девушку на следующий приём и, попрощавшись, уходит.

21:15

– Ну как тебе? Не появилось к вечеру желания тоже сходить на пару сеансов и разгрузиться? – спрашивает Надежда, заходя в ординаторскую.
– Ради меня сейчас держитесь или вы действительно не устали?
– Устала, конечно.


«У психиатров, во-первых, есть свои методы разгрузки, во-вторых – есть супервизоры. Это специалисты, которые помогают психиатрам и психотерапевтам скорректировать свою работу и проконсультироваться. Так что за меня не беспокойся»


Я прошу Надежду больше рассказать мне об Ане, но она не соглашается  – нельзя.

Я не имею права что-то рассказывать сверх того, что она сама посчитала нужным. Но то, что ты описываешь, очень похоже на реальную историю. Мало кому из пациентов приходится врать, к сожалению. Это, наверное, самое печальное в нашей работе. Куда проще не верить и думать: «Так не бывает». Ужасные вещи происходят постоянно и незаметно, а верить в это как-то не очень хочется.

Около десяти вечера я ухожу. За моей спиной остаётся забор с колючей проволокой.

Текст: Алина Арканникова
Иллюстрации: Юлия Саликеева

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s