«Растаманы и скинхеды – как сводные братья»

Традиционные скинхеды не были расистами, а растафарианство – это не только про траву, но и про философию. К ней пришёл Константин Иванов, громивший раньше лавки приезжих. И рассказал нам, как и зачем.

Имя и фамилия изменены по просьбе героя.

2018-06-19_21_04_21 (1)

– Кто такие скинхеды?
– Скинхедами изначально был рабочий класс. Они слушали музыку СКА – это как регги, ускоренное в два раза. Одевались в самую дешёвую одежду: рубашки Fred Perry, ботинки Dr. Martens. Все эти фирмы изначально были дешёвыми, как сейчас H&M. Они стали популярными брендами благодаря этому движению. Через какое-то время в Англию хлынула волна эмигрантов, и началась безработица. Тогда движение раскололось. Одни стали винить в безработице не людей, которые не создают достаточно рабочих мест, а приезжих. Так и появились правые скинхеды.

В России было несколько этапов: первый – в 95-м, но у нас не было такого движения, как антифа (борьба с фашистами), а были скинхеды, которые просто со всеми дрались и слушали музыку Оi. Это была волна расизма. «Россия – для русских» – девиз того времени. Потом это всё как-то затихло, и где-то с 2010-го опять пошла эта мода. Здесь уже было движение антифашистов – правых скинхедов, но были и традиционные группировки, которые слушают музыку и не интересуются политикой.

Как ты стал скинхедом?
– Я был маленьким мальчиком, мне было лет 12-13. И я попал в трудную ситуацию: на меня наехали парни с Кавказа. Меня били. Мимо проходили какие-то ребята, разогнали этих пацанов. Мы с ними сдружились. Они меня позвали в бар, и потом оказалось, что они были правыми скинхедами.

Сколько лет было людям из компании?
– Там разный народ был. В основном лет 20. Среди них был и мой знакомый, он учился в моей школе и был на год старше меня – тоже правый радикальный скинхед. Но ребята, с которыми он общался, сейчас все сидят в тюрьме.

– Чем вы занимались?
– Сначала ходили по барам, пили пиво. Со временем я стал больше изучать саму идеологию и постепенно превратился в агрессивного скинхеда. То есть не только антифа, но и вообще против всех приезжих.


Я понял, что национализм – это вторая ступень после наркотической зависимости


– Зачем ты этим занимался?
– Раньше казалось, что я боролся за идею. Сейчас понимаю, что всё это лишь промывание мозгов. Это было похоже на какой-то бизнес: люди делали грязную работу чужими руками. Были такие чуваки, которые не одевались как скинхеды и вообще не причисляли себя к ним, а просто предлагали так называемые задания. «А не пойти ли нам разгромить лавку такого-то человека?» – и все с лёгкостью соглашались.

– А с кем конкретно вы дрались?
– Били всех подряд. Просто нам вдолбили в голову, что они приехали в наш город. Нам говорили: «Вот я же не живу у соседа в квартире, я живу у себя в доме». Нам было плевать на национальность. Мы просто видели кого-то не похожего на русского. Даже если это был русский, но кому-то из компании показалось, что этот человек – приезжий, то всё равно били.

– Твои родители знали, чем ты занимаешься?
– Нет, конечно. Я не посвящал их, говорил им, что я традиционный скинхед, просто музыку слушаю. Родители никогда не должны такое знать.

– Правда ли, что тебе ломали нос?
– Три раза. В первый я просто упал. Остальные два раза сломал в драке. Но это ещё ничего: кто-то ломает ноги и все пальцы на руках. Чаще всего получают травмы на выездах. Это когда ребята собираются и дерутся друг с другом до крови. Как тренировка, но только более жестокая. Я только пару раз в них участвовал. Мне не вкатило себя марать, драться просто так – не моё.

– Проблемы с полицией были?
– Да, нас «принимали», но обычно за то, что все «ходили на говне». Все с собой носили кастеты, ножи, некоторые даже «осы» (травматические пистолеты). Нас ловили, забирали всё это и потом отпускали. У меня был друг, который ходил с красным молотком из автобуса. И это самая лютая фигня, которая только может быть. Ножа по сравнению с этой штукой можно не бояться, потому что один удар таким молотком по голове – и всё, проламывает только так.

Таких ситуаций, чтобы мы что-то громили и нас во время этого ловили, у меня не было. А остальных «принимали», мы им даже носили всякую еду в 78-е отделение [полиции в Петербурге]. Их там на трое суток закрывали, не больше.

molotok

– Что было самым страшным за всё это время?
– Самым жёстким было то, как мы покинули движение. Был обычный день, я возвращался поздно после школы домой, и ко мне подошел мужик с ФСБшной ксивой. И говорит: «Пацанчик, завязывай». Я потом догадался, что этот чувак, скорее всего, служил с моим батей. Поэтому он только меня решил предупредить. Я сразу понял, что не хочу сидеть в тюрьме и ломать свою жизнь непонятно ради чего. На следующий день я подошёл к своему знакомому из школы и сказал: «Мужик, пора уходить, потому что это не приведёт ни к чему хорошему». А он мне ответил: «Да ты чего?! Это же на всю жизнь».

Потом к нему пришла группа захвата. Я очень легко отделался, а его повязали. У него прослушивали телефон, обыскали всю квартиру. Но ему повезло, и он прошёл как свидетель. А всю нашу компанию, с которой я водился, причислили к террористической группировке. У нас, как известно, самые жёсткие сроки получают террористы.

– Как ты относишься к приезжим сейчас?
– Спокойно. Все люди – они братья, и неважно, кто и куда приехал. Мне в последнее время бросается в глаза так называемое «россиянство», и мне очень неприятно от этого. Быть националистом – это большая глупость. Я бы никому не пожелал в это лезть. Это плохо, в первую очередь, для себя самого. Потому что это неоправданный риск и глупейшая трата времени. Я понял, что национализм – это вторая ступень после наркотической зависимости.

 

– Как получилось, что ты из скина стал растаманом?
– Мне один друг поставил музыку, и меня от неё так люто прокачало, что я начал интересоваться всей этой темой не только с музыкальной точки зрения, но и с философской. Растаман – это же не человек, который просто курит травку, это такой образ жизни, когда ты уважаешь каждую травинку, каждого муравьишку. Растаманы не просто укурки, которые сидят в квартире и тупо гогочут. Для них выйти в горы и выкурить косяк – это как у нас в церковь сходить.


Для них выйти в горы и выкурить косяк – это как у нас в церковь сходить


Ты одевался как типичный растаман?
– Да, я носил дреды, ходил в больших штанах, наушниках и рваных кедах. Ещё я себе сделал кулон из дерева в виде силуэта Африки, раскрашенный в жёлтый, красный, зелёный. Я даже какое-то время был вегетарианцем, но сломался, когда увидел шашлык в Грузии. Сейчас я сбрил дреды, но всё-таки стараюсь придерживаться идеологии растафарианства.

sigareta

– Есть какая-то связь между растафарианством и скинхедами?
– Это довольно близкие культуры. Между скинхедом и растаманом есть связь в музыке СКА. В России есть очень известная и популярная группа, которая играет музыку СКА, – это «Ленинград». Этот жанр изначально зародился на Ямайке, потом стал популярен в Англии. И именно в Англии СКА начали слушать праотцы скинхедов – руд-бои. Потом эта музыка немного поменялась: скинхеды увеличили темп и добавили «мяса», то есть гитару, а растаманы, наоборот, его уменьшили и добавили расслабляющие нотки.

Растаманы и скинхеды – это как сводные братья: у них один отец, но разные мамы.


Текст: Диляра Ахметова
Иллюстрации: Павел Макеев

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s