Здесь хоронят друзей

Бежево-оранжевое здание, внутри пахнет сухим кормом. Это не зоомагазин и не приют. Только здесь в Санкт-Петербурге можно официально хоронить своих питомцев. Таинственную улицу Электропультовцев найти сложно, но можно. Метро «Ладожская», автобус, от ближайшей остановки идти около 20 минут, и неровная асфальтированная полоска вдоль пустых цехов (дорогой это назвать нельзя) приведёт к цели – «Мемориальному комплексу домашних животных».

Офис компании находится прямо в здании крематория. Печи работают по американской системе «сжигания» запаха, поэтому дыма из крематория нет, он никому не отравляет жизнь и воздух. На вопрос «Как давно вы существуете?» Дмитрий Балкунов, заместитель директора, отвечает с точностью до дня и номера приказа. 23 марта 2010 года правительство города выделило участок, уже через год кладбище принимало прах, чуть позже появился собственный крематорий.

Как Ломоносов из школьных учебников, Дмитрий попробовал себя во многом: он учитель истории, слесарь механосборочных работ и подвижного состава, водитель, актёр. Но, по его мнению, профессия – это «немного не то», поэтому сегодня он единственный работник на кладбище воскресным утром. Несмотря на затишье выходных, Дмитрию есть, чем заняться.

Дмитрий Борисович Балкунов

В офисе холодно: беседуем, не снимая уличной одежды. Дмитрий извиняется: «У нас тут ЧП небольшое. Утром отопление отключили, вот, справляемся». На стене кабинета два плаката: гимн и герб Российской Федерации, а между ними –непривычная пустота. Рабочий стол окружают книги бухучёта. Пока главный директор в отпуске в Болгарии, Дмитрий контролирует всё, в том числе приходящих – а здесь их, по словам замдиректора, бывает не меньше двух за день: «Такие вещи нельзя посчитать в среднем, но от двух до пятнадцати, думаю».

К окну подъезжает машина, из неё выходят две пожилые женщины и, помогая друг другу, идут в сторону могил. Само кладбище кажется совсем небольшим, хотя на его территории в четыре гектара уместилось бы пять футбольных полей. Дело в компактности захоронений: колумбарий (хранилище для урн с прахом), как матрёшка, делится на части, части – на ячейки, а ячейки заполняются с двух сторон. Вот и получается, что в одной такой небольшой прямоугольной постройке могут находиться чуть больше трёхсот урн с прахом.

За зданием периодически мелькает восточный мужчина в строительном жилете и тюбетейке.

– Знаете, – говорит Дмитрий, – рабочий костяк нашего коллектива сформировался еще тогда, в 2010. На работу мы принимаем редко, только если кто-то увольняется. Важно, чтобы человек был такой… – подходящее слово долго не приходит замдиректора на ум. – Вообще, нам без разницы – он может быть хоть без образования, главное, чтобы был адекватный, нормальный, спокойный. Ведь предполагается, что ему придётся общаться с людьми, у которых случилось горе.

Мемориальному комплексу домашних животных

За всё время существования кладбища – всего один негативный отклик, и о нём Дмитрий вспоминает с улыбкой: «Нашел в гугле какой-то возмущенный отзыв. Женщина писала, мол, что вы там из себя строите, балаган, цирк. Дозвониться до неё так и не получилось, хотя очень было интересно узнать, откуда такие мысли». Остальные посетители, говоря об этом месте, прежде всего вспоминают своих животных.

У Ильи дома жили крысы с именами посложнее, чем «крыска Лариска»: Матильда, Мария, Баги, Эмилия. Когда пришло время хоронить питомцев, Илья отказался: посчитал цены на похоронные услуги слишком высокими, а проблему с транспортом – слишком существенной.

– Воспользовался только крематорием. Да и не люблю я кладбища и саму идею «поклонизма». Депутат Поклонская тут ни при чем, – шутит Илья. – Ещё в 2014 году за кремацию одной крысы брали от двух до трёх тысяч, почти как за кошку или собаку, хотя расходы на топливо явно несравнимо ниже. Сейчас, безусловно, стало лучше: у этого места практически отсутствуют конкуренты и за кремацию просят уже 500 или 700 рублей.

Кладбище_Лимарёва_3

Анна подобрала свою кошку Еву на улице, когда той было шесть месяцев. У животного были проблемы с почками, ежегодно надо было проходить курс, чтобы восстановить их. Однажды из-за внезапного отъезда Анна не успела её спасти: «Она меня дождалась, хотя была уже совсем «тряпочкой», чтобы умереть у меня на руках. Тут же начатое лечение в этот раз не спасло. Она ушла утром, около 11, а в два часа дня надо было забирать дочку из школы. Я бы не позволила увидеть дочери её труп, для неё кошка просто ушла за радугу. За окном ноябрь и очень холодно, похоронить сама я её не могу». Сотрудники кладбища, по словам Анны, отреагировали очень оперативно: «Работник приехал в течение двух часов, с большой переноской, спокойно мне всё объяснил и забрал её, – вспоминает женщина. – Через несколько дней мне выдали урну с прахом. Приняли меня там внимательно, я видела оборудование, прошлась по кладбищу. Для меня важно, что есть такое место, где в трудный момент находишь уважительное отношение к своему горю. Важно, что можно грамотно и «санитарно» проститься с близким другом, а не выбрасывать любимое существо на помойку или закапывать на даче».

Кладбище_Лимарёва_5

Закапывать своих домашних питомцев в землю ещё с 1993 года запрещают и законодательство, и ветеринары. Но далеко не каждый хозяин, выбирая между печью и дачным участком, предпочитает первое.

– Знаете, чем обычно это заканчивается? – доходчиво разъясняет Дмитрий. – Птичьим гриппом, например. У нас с животными нашими, кошечками-собачками, всего 32 бактерии одинаковые. Все остальные – а их миллионы! – ни наш иммунитет не знает, ни их иммунитет. Когда животное умирает, его иммунитет уже, конечно же, не работает, и какая болезнь, какая бактерия начнёт развиваться на этой кошечке – неизвестно.

Правда, и в этом законе есть исключения, например, для трупов оленей на Севере. Дмитрий убеждён, что это большая ошибка: «В 2016 году на Ямале была не эпидемия, но вспышка сибирской язвы. У них там скотомогильники – оленей еще в 20-30-х годах прошлого века пытались закапывать в землю. А климат у нас немного поменялся, в последнее время стало теплее. Эту вспышку, конечно, быстро погасили, но вот, чем это может грозить».

Взятка за то, чтобы похоронили труп, а не пепел – обычное дело. Однажды Дмитрию предложили 50 тысяч. Услышав отказ, люди прекращают звонки и поступают так, как считают нужным. Вспоминая сегодняшнее утро, замдиректора ухмыляется: «Вот прямо перед вашим приходом человек позвонил, сказал: „Хочу похоронить собаку“. Когда я ему ответил, что, мол, так и так, сжигать тело необходимо, он помолчал в трубку, потом ответил: „Да? Ну, я подумаю“. И больше не звонил».

Человеческое отношение к тем, кто приходит сюда, проявляется во всём. Если нет денег на содержание отдельного участка, компания предлагает за 500 рублей оставить прах в общем, на такой случай работники всегда берегут землю. Заброшенные могилы стараются не трогать, ведь неизвестно, по каким причинам к ним перестали ходить. Хотя в одной Дмитрий не сомневается – долгая и утомительная дорога. Рядом с улицей Электропультовцев вот-вот достроят трамвайный парк, который бы мог облегчить путь. Строительство длится с основания кладбища, обещают закончить в следующем году, максимум – через два года.

 

Это слайд-шоу требует JavaScript.

Дмитрий часто отвлекается на телефонные звонки, чтобы объяснить приезжающим маршрут. Около кабинета, сидя на диване, его уже ждут: девушка, женщина в возрасте и чёрная матерчатая сумка, стоящая в углу.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s