«На первую мою выставку мама пришла и два друга»

ERi6XjGh_WMТольятти – город русского авангарда, Петербург на Волге, поэтические районы разбитых окон и тубдиспансера. Или просто дыра с шестью художественными школами и прорвой художников. И Илья Шуринов – дерзкий художник, сверхдемократичный куратор юных и современных и всё-таки 11-классник – рассказал, как жить в этом и с этим.

oNKbx9-rcUI

Я один из поволжских художников-счастливцев, которых и в Тольятти дофигища, ведь у нас красиво, природа, Волга… Хотя смотря для чего человек становится художником: для заработка или «искусства ради искусства». Никто не говорит, что рисовать – самый лёгкий вид заработка, а ведь это просто и логично, мне кажется, почему бы и нет.

Я ведь как своему рисованию «да» сказал: сначала всё как у всех, хотелось просто чему-то научиться. «О, яблочки рисуем, капитель, вазу – ура, наконец-то».

А год 9rabotназад у меня выставки начались, и я подумал, почему бы не продавать искусство. И писал самое банальное: портреты по 300, по 500, по 1200. Начал штамповать, осваивать ремесло. Какой-то презренный металл и от школы заработал.

С учительницей ИЗО мы решили из первого этажа сделать галерею: сняли фотки бывшего старшеклассника, мою акварельку повесили, для полушутки бумажки прицепили: «Работа продаётся». А у нас такая директриса своеобразная – коллекционер, да и вообще за культуру во всех немаргинальных проявлениях. Вызывает она меня посреди урока по громкой связи в кабинет директора. Я перепугался: нас недавно шерстили, такой кипиш устроили, что пропусков много, а я по субботам вообще не хожу – на курсы в Самару езжу. Подхожу, а она мне говорит: «Ой, Илья, это ты, как здорово! За сколько картины продаёшь?» Будто другого времени не было спросить. Пришлось потом всей школе объяснять, чего это вызывали.

3v0C8iTwL8c.jpg

А потом я всё продавал-продавал работы, зачем-то походил по музеям, и меня занесло в отдел современного искусства Тольяттинского художественного музея. И как-то стало неправильным только продавать. Летом захотелось провести пропаганду своих мыслей, соорудить выставку – вот моё «почему бы да».

У нас уже сложилась своя тольяттинская группировка, все из художек, много друзей и знакомых, которым когда-то в голову вдарило желание выставочной деятельности. Вот я и воспользовался их энтузиазмом, дал им тематику. Собрались за три-четыре месяца и стали работать над выставкой современного искусства. Им – опыт и критика, мне – кураторская работа.

Вот, например, наша последняя «МИГ» – это аббревиатура. «Место исходной готовности» – место, с которого начинается или заканчивается любая история, а миг – промежуток времени между ними. Вон как закрутили. Сделали её на квартире Творческого союза художников («Солярис»), это надстройка, 17-18 этаж в 16-этажке: весь город на ладошке, Волгу видно. Там было 120 человек на 100 квадратных метров, а я знал человек 20-25. Из знакомых на первую мою выставку мама пришла и два друга, да художников пять, а на вторую, конечно, побольше. Только вот казус вышел. Я традицию себе завёл: устраивать фуршет на каждой выставке, чтобы люди приходили и как-то к современному искусству приобщались, а тут такая толпа навалила, и что делать непонятно, но вроде все сытые.

Я во вкус вошёл, но иногда сложно: в художках ведь одни девочки всегда, и ты десять лет в этом варишься. И невозможно понять их логику, истерики, когда ты один пацан, заинтересованный в искусстве, на город, а тебе приходиться работать с бабским коллективом. С молодым бабским коллективом. С молодым бабским творческим современным коллективом. Но я куратор демократичный, даже сверхдемократичный.

CPl79jCNWoE

Наш город не то место, где можно остаться, родить детей, воспитать их. Архитектурой у нас, как в Питере, не повосхищаешься. Что у нас первое появилось? ГЭС. Стали делать эти волшебные коробочки, потому что решили сверху: «Раз строим ГЭС, нужны и дома». А народ-то разный жил: зэки, крестьяне, наёмники, пленные. Было даже начальство. Вот и разработали простой и быстрый проект: сталинский маленький Питер – не совсем, конечно, как Питер, но удобно. Петербург руками зэков. Всё красивое планировалось, но потом пришёл наш волшебный Хрущёв и появились наши классные хрущёвки – самые ущербные дома в мире. Появилось движение авангарда, когда сказали: «Надо строить автомобильный завод». Рядом с заводом построили этот город. А другой район просто химический завод из бетонных перекрытий для своих забацал за два года, да и бараков было море.

Все сбежать пытаются. Это легко понять: градообразующее предприятие, на котором всё строилось, просто рухнуло. ВАЗ умер. А смысл этого предприятия не в рабочих местах, оно обеспечивает муниципальные службы города госбюджетом.

 

Есть и художники-старички: им всем за 40, кому-то за 80, они составили свою клиентскую базу, кто-то работы за границу отправляет. Они настолько осели, что их уже вполне всё устраивает. Я-то тоже молодёжь, её поддерживаю. Но не сильно расстроюсь, если останусь в Самарской области, буду тут развиваться, делать свои проекты, а не уеду за тридевять земель. А в те же столицы можно и просто иногда ездить, частично окультуриваться, с чем-то знакомиться, что нужно – пощупать, потрогать обязательно. Поступить бы в петербургские вузы. Может, пойти во что-то, связанное с выставочной деятельностью. Уже выбрал университеты, ко всему готовлюсь, но куда в итоге поступлю – не знаю.

Анастасия Евдокимова

 

One comment

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s